Чтение онлайн

Конечно, не вдруг можно стяжать такой глубокий и обильный мир, чтоб он поглощал всякий удар оскорбления. Но начни с низшего - взойдешь и к высшему. Первая степень необидчивости и, следовательно, прощения есть молчание. С этого и начинай; когда обидят тебя - промолчи, подражая пророку Давиду, который говорит о себе: смутихся, и не глаголах (Пс.76:5). Сделай так один раз, и в другой уже промолчишь легче, и чем чаще будешь промалчивать, тем с меньшим смущением будешь встречать обиды. Утвердившееся несмущение принесет покой, а покой переродится в мир; тогда будешь перед обидами, что твердая стена под ударами песчинок, возметаемых ветром. А не начнешь себя одолевать - все более и более будешь раздражаться и дойдешь до того, что всякая малость станет выводить тебя из себя.

Частое прощение обид не только сообщает легкость к прощению и навык к тому, но развивает даже жажду обид, Господа ради, при которой ударенный в ланиту подставляет другую и принужденный идти одно поприще идет два. Это - высота, которая кажется для нас недосягаемою, но на которую, однако ж, начавший как следует прощать, восходит легко, натурально, без особенных напряжений. Прощение обид есть добродетель самая привлекательная, тотчас приносящая за себя награду в сердце.

Святой апостол Петр писал к иудеям: имамы известнейшее пророчество, емуже внимающе, якоже светилу, сияющу в темнем месте, добре творите, дондеже день озарит и денница возсияет в сердцах ваших (2Пет.1:19). Это говорит он о пророческом свете и уверяет, что в его время он бывал у иудеев то светилом в темноте то рассветом или восходом солнца, то днем полным. Но что для иудеев пророческий свет, то для нас свет Христов, или учение Христово. И для нас он тоже есть то светильник в темноте, то восход солнца, то полный свет дневной. Это неминуемые признаки при восхождении в свет Христов, и кто не испытал их на пути своем, тот еще не увидел света Христова.

У апостола Петра исходною точкою движения к свету поставляется узрение света: емуже внимающе. Заметит кто из окруженных мраком свет, пойдет по указанию его и придет сначала к такому свету, который можно сравнить с рассветом или восходом солнца, а потом к такому, который уподобляется полному дневному свету.

Работающий страстям и нерадящий о спасении грешник пребывает во тьме, в месте темном. Но слово ли он услышит, или прочитает, или увидит что, или обстоятельства жизни его так сложатся, что он опамятывается, приходит в себя, начинает тревожиться опасностью своего положения и приходит к необходимости заняться самоисправлением. Тогда в душе его, как светильник в темном месте, зажигается такое помышление, и чем более он внимает ему, тем ярче воссиявает свет его, тем понудительнее разгорается в нем нужда, потребность и желание исправиться. Если не случится какое-либо развлечение, дело внимания к воссиявшему в сердце свету благодати оканчивается твердою решимостью оставить грех, страсти, нерадение и все худые дела и начать жизнь исправную, по закону Христову. Это время - от первого помышления об исправлении до окончательной решимости исправиться - есть первый шаг в область света Христова, очень похожий на то, если бы кто шел на замеченный в темноте огонек.

Покаявшийся начинает потом жить исправно. Но тут опять горе: захочет он сделать какое-нибудь добро, а прежние привычки, наклонности и страсти восстают и покушаются отвлечь его от добра. Не желая покориться им, он борется с ними и не иначе, как чрез такую борьбу успевает сделать добро. Это так неизбежно, что какое бы дело доброе кто ни задумал, тотчас встречает сопротивление или в себе, или извне, и уж непременно должен бороться, чтоб устоять в добре. Тяжело, конечно, но утешительно то, что чем более стоит кто в добре, тем борьба эта становится легче, страсти слабеют, а добрые расположения берут верх. Наконец, последние так усиливаются, что первые остаются почти незаметными; святые чувства и расположения так глубоко внедряются в сердце, что составляют как бы естественное его состояние, и тогда человек подвизается в добре так же свободно, как дышит. Этот период борьбы со страстями и похотьми есть то, что у апостола названо рассветом или восходом солнца: дондеже день озарит и воссияет денница. Страсти подобны туманам. Как в природе, чем долее солнце стоит на горизонте, тем реже становится туман, и солнце, наконец, показывается во всей своей красоте, так и у нас: чем дольше чрез борьбу со страстьми держимся мы пред солнцем Христовым, тем более редеет туман страстей, наконец, и совсем он исчезает, и в душе воссиявает Христос Господь, солнце полное и чистое.

С этого времени начинается блаженное состояние чистоты, в котором созерцают Бога: блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят (Мф.5:8). Бог светится в чистом сердце, как солнце в чистой воде или в чистом зеркале. А так как это сердце разумно, то оно созерцает светящегося в нем Бога, и так как Бог есть блаженство, то оно и блаженствует в Нем. "Сподобившийся такого состояния, - говорит святой Иоанн Лествичник, - еще в плоти во всех словах, делах и помышлениях своих имеет всегда правителем обитающего в нем Бога, ибо не ктому уже сам он живет, но живет в нем Христос".

Святой апостол и евангелист Иоанн Богослов почитается по преимуществу образцом и проповедником любви. Любовью дышит его Евангелие, уроками о любви исполнены его послания, и разительным примером той же любви служит вся жизнь его. Он истолковал все тайны любви - и истинное начало ее, и движение ее в делах, и ее конец - высоту, до которой возводит она человека. С этой стороны особенно и известен святой Иоанн, и кто ни стал бы рассуждать о любви, тотчас вспоминает о нем, как образце любви, и обращается к нему, как к учителю любви.

Но, посмотрите, какое употребление сделали из этого нынешние умники. Есть у них особый род суемудрия, называемый индифферентизмом, по которому они думают и говорят: "Верь как хочешь - это все равно; только люби людей, как братьев, благодетельствуй им и действуй на них благотворно. Вон, - говорят, - и евангелист Иоанн только и пишет, что о любви. В любви у него свет и всякое совершенство. А кто не любит, тот, по его словам, ходит во тьме, пребывает в смерти, есть человекоубийца. Известно также, что когда евангелист устарел и не мог уже ходить сам, то его на руках вносили в церковь, и он твердил только: "Братие, будем любить друг друга!" Вот как он ценил любовь. Так, - говорят, - надобно и нам: люби - и только, а веруй как себе хочешь".

Противопоставим же лжеучению этих краснобаев истинное учение святого Иоанна Богослова и оградим таким образом смысл свой от колебания в началах христианского здравомыслия суемудрием индифферентизма.

Этим умникам хочется самим все устраивать, без Бога - и свое внешнее благосостояние, и свою нравственность. Оттого они всячески ухищряются сплесть такую систему учения, чтобы в ней о Боге и помину не было, - и бьют на любовь. "Вы себя-то, - говорят, они, - взаимно любите, а о Боге что думать!" Но с этой-то стороны особенно и поражает их святой евангелист. Действительно, он непрестанно говорит о взаимной любви друг к другу, но поставляет эту любовь в такой связи с Богом, с любовью к Нему и богопознанием, что отделить их друг от друга нет никакой возможности. Смотрите, откуда производит он любовь. Бог, говорит он, возлюби нас и посла Сына Своего очищение о гресех наших, и затем прибавляет: аще сице возлюбил есть нас Бог, и мы должны есмы друг друга любить (1Ин.4:10-11). Стало быть, по учению его, наша взаимная любовь должна созидаться под действием веры в Господа, пришедшего спасти нас, и, следовательно, не все равно, что веруй как хочешь. Потом говорит: возлюбим друг друга, яко любы от Бога есть... Аще друг друга любим, Бог в нас пребывает... Бог любы есть, и пребываяй в любви в Бозе пребывает, и Бог в нем пребывает (1Ин.4:7-16). Видите ли, у него нет слова о любви без слова о Боге и Спасителе! Любовь идет от Бога и ведет к Богу, так что, если кто говорит, что он любит брата, а Бога и Спасителя не знает и не любит, тот лжет и истины нет в нем (ср. 1Ин.2:4). Поэтому все учение святого евангелиста о любви можно сократить так: чтобы возлюбить брата, надо Бога возлюбить, но чтобы возлюбить Бога, конечно, надо познать Его и в Себе Самом, и, особенно, в Его спасительных действиях на нас; познать, стало быть, и веровать. В чем же вся воля Божия? В вере и любви. Вот вам, говорит он, заповедь: да веруете в Сына Божия Иисуса Христа, и любите друг друга! (1Ин.3:23). Значит, не одна любовь заповедуется, но и вера в Господа, и притом так, что вера есть источник любви; так что если собрать воедино только те места, где святой евангелист Иоанн говорит об одной любви, то и тогда учением его никак нельзя утверждать лжи суемудрия, что люби, дескать, только, а веруй как хочешь.

Но у святого Иоанна, кроме учения о любви, есть еще учение о вере, независимо от закона любви, - и смотрите, как он решительно отвергает тех, которые говорят: "Веруй как хочешь". С первых же стихов своего послания о чем идет у него проповедь? О том, говорит он, что мы видели, что слышали и что руки наши осязали - о Словеси животнем, о том, что живот явися, тот живот, Иже бе у Отца и явися нам; все это поведаем вам, да общение имате с нами; а наше общение, прибавляет он, со Отцем и Сыном Его Иисусом Христом (1Ин.1:1-3). Значит, у святого Иоанна Богослова, как и у всех апостолов, главная проповедь - об общении с Богом чрез Господа Иисуса Христа, из которого потом вытекает и взаимное общение верующих. Как же после этого останавливаться на последнем, не имея первого?

Далее святой Иоанн задает себе вопрос: кто же есть лживый? Никто, отвечает он, разве точию отметаяйся, яко Иисус несть Христос, и сей есть антихристов, отметаяйся Отца и Сына. Всяк, отметаяйся Сына, ни Отца имать... Иже аще исповесть, яко Иисус есть Сын Божий, Бог в нем пребывает, и той в Бозе (1Ин.2:22-23; 4:15) Стало быть, все дело в исповедании Господа Иисуса Христа Сыном Божиим и Богом, - как же после этого говорить "веруй как хочешь"?

А вот и еще предостережение. Возлюбленнии, говорит святой евангелист, не всякому духу веруйте, но искушайте духи, аще от Бога суть; яко мнози лжепророцы изыдоша в мир. О сем познавайте Духа Божия и духа лестча: всяк дух, иже исповедует Иисуса Христа во плоти пришедша, от Бога есть. И всяк дух, иже не исповедует Иисуса Христа, во плоти пришедша, от Бога несть, и сей есть антихристов (1Ин.4:1-3). Но кто говорит "веруй как хочешь", тот не исповедует Иисуса Христа, потому что если б исповедовал, то не говорил бы так; стало быть, и он от Бога несть. От кого же? Отвечайте сами...