Созидание, мудрость и сердце
Шрифт:
На исходе заката они были у входа, у ив. Те больше не плакали, теперь валялись грустно. Хьюн легко перескакивала через хлёсткие веточки, будто и не больно они секли, а гладили. И столько в ней было прыти, что Санни тоже не сомневалась: она шагала тяжелее, так, чтобы ветки ломались, а потому Корди шла легко. В поисках солнца Санни обернулась – а ив, оказалось, больше нет.
– Так и должно быть? – вздрогнула она, прищуривая и без того узкие глаза.
– Входа больше нет.
– Идём, – только и ответила Хьюн.
К осени молодые листья синели и твердели, от любого шёпота начинали звенеть, как колокольчики, а у старых деревьев листья белели и висли, как шёлк, и от любого звона принимались шептать.
– Как мы найдём её, Хьюн?
Ответа у Хьюн не было. Она не была там прежде, хоть выдувальщица и связывалась с ней. Она не могла сказать: «Нас ждут давно, поэтому ищем не мы, ищут нас. Куда бы мы ни шли – придём». Слишком много вопросов навлёк бы крохотный ответ, слишком много – больше трёх – слов. И Хьюн ответила правду:
– Не знаю.
И Санни рыкнула.
И Хьюн невесомо улыбнулась.
И Корди взглянула на неё насторожено.
– Что-нибудь придумаем. Это ведь мне надо.
В такие моменты Хьюн знала, что не ошиблась в ней.
Ветви и молодые листья под ступнями Санни трещали громко, глушили даже звон, некоторые ветки она ломала руками, чтобы те не ударили идущих за её спиной. Она не знала, куда вела их, но когда треск смолк, она задумалась вслух:
– Но ведь все хотят к выдувальщице. Люди жадные, они хотят много сказок. Где бы ещё спрятаться, если не в сердце леса? А сердце – древнейшая часть.
– Мы на правильном пути, – Корд указала на белый шёлковый ковёр из старых листьев. Хотелось бы прилечь на нём да продохнуть, но не тут-то было: под ковром угадывался снег.
Всё стояло белое: земля, стволы и небо, хотя когда за их спинами спрятался выход, солнце засыпало. Санни, решила Корди, смотрелась в лесу красиво, гораздо красивее, чем в её отсыревшей коморке, которую она самобичеванно звала домом. Под красной кожей двигались чёткие мускулы, пробивая им путь, её умные чёрные глаза смотрели сразу всюду, а белые волосы будто бы сплетались с белизной старинных деревьев. Санни была очень красива, хоть и не водилось в их краях людей с таким разрезом глаз, а всё равно Корди засматривалась на её сильную, экзотическую красоту, и даже иногда завидовала. По-белому, конечно же.
Обогнав Хьюн, Корд потянулась наверх и вставила пару перьев в белое каре Санни – их она нашла ещё среди синей листвы. Та моргнула растеряно, помотала головой – не выпадают – и кивнула благодарно.
– Замечательная!
С Санни Корди всегда ждало что-нибудь абсолютно бестолоковое. Она выучила, что самые бестолковые вещи в жизни – самые радостные. Норов у Санни был упористый, всамделишная орлица или даже корова.
Санни повела острым носом – пряностью повеяло. Поднялся запах от залежавшегося ковра или тянуло издали, неизвестно, но шагать все трое стали смелее. Все знают: где старушки, там запах специй.
Конец ознакомительного фрагмента.