Спасатель для Пышки

– Ну как тебе?
– интересуется подруга.

– Хорошо.

Не могу же я ей ответить, что она в любом платье будет классно выглядеть. А стоит мне натянуть на свои жиры хоть что-нибудь, то сразу выгляжу как баба на самоваре. Смотрю на соседнее зеркало, где Ирина любуется своей стройной фигурой и отправляет селфи мужу.

– Вот почему ты такая?
– задаёт вопрос подруга.

– Нормальная я!

– Ага, как же. Алёна, пора перестать мечтать о сказочном принце и найти себе хоть кого-то.

– Где?

– Например, в ресторане. В эти выходные собираются друзья моего мужа, а там насколько я знаю, есть свободные парни.

– Я им не понравлюсь.

– Начинается! Эту хрень тебе вдолбили родители ещё в детстве, а ты взрослая девушка. Нужно только раскрыть потенциал.
– с гордостью заявила Ирина.

– И как это сделать?

Она задумчиво осматривает меня, заставляет покружиться перед зеркалом и ставит диагноз.

– Незамедлительно меняться, избавляться от комплексов и желательно от лишнего веса, съехать от родителей идиотов и завести мужика для здоровья.

– Мама и Папа не смогут без меня.

– Они обнаглели. Без тебя ничего не могут. Ведут себя, как малые дети. Твоя мама ни разу не назвала тебя по имени. Ты для неё жирная, толстуха, идиотка, тупая и прочее.

– Хватит!

Слишком громко я крикнула и посетители засуетились, чтобы покинуть магазин.

– Ну вот, клиентов пугаешь.
– сказала Маша, моя лучшая подруга с детства.
– Ирина, правду говорит. Закрылась в своём коконе из комплексов и обид, и не видешь, что годы идут и бесследно пролетит твоя молодость, а мы к сожалению не молодеем.

– Да-да, подтверждаю.
– воскликнула Ирина.
– А быть непорочной девой в двадцать шесть лет ненормально.

– Вы достали лезть в мою жизнь.

Снимаю неудобное платье, и натягиваю любимые джинсы и футболку, которая на два размера больше. Просто привыкла к свободной одежде.

– Стоять! Мы не закончили.
– громко сказала Маша.

Только не это. Опять они затеяли какой-нибудь безумный план, а я потом буду посмешищем в городе. Живёшь себе спокойно, никого не трогаешь, никому не грубишь и наслаждаешься свободой.

Свалились на мою голову две неугомонные подружки, которым хочется, чтобы я видимо сошла с ума.

– Доверься нам, пожалуйста!
– просят жалостливо Ирина и Маша.

– Последний раз я ведусь на ваши эксперименты. Понятно?

– Разумеется. Мы немножечко тебя лучше сделаем и всё, и покажем пару трюков по соблазнению мужчины.
– сказала Ирина.

– Мне уже страшно.

– Почему это?
– спросила Маша.

– Ты посмотри на неё. Выражение лица как у хитрой цыганки, что сейчас меня тянет в какую-то авантюру.

– Эй, нечестно. Я стараюсь для тебя.
– сказала обидевшись подруга.

Девчонки заставили мерить множество нарядов, что были яркого цвета. От такого круговорота одежды, туфель и аксессуаров хотелось сбежать, скрыться и больше не вестись на их уговоры.

Время позднее, поэтому домой пытаюсь зайти тихо, но это не очень получается.

Командор услышала меня из гостиной. Так я мысленно называю маму. Ей удобно всех контролировать и высказывать своё недовольство. Раньше она была красивой женщиной, а сейчас злиться на всех и постоянно притворяется, что ей плохо и она неизлечимо больна. После того, как её уволили из салона красоты за воровство, наша семья стала рушится.

Светлана Аркадьевна свято верит, что её нагло оклеветали, и должны были попросить прощения. Только мама подзабыла, что камеры видеонаблюдения всё записали. С тех пор прошло восемь лет, а мама так и не работает, и придумала, что у неё неврологическое заболевание.

Папа в своё время водил её на обследование ко всем специалистам, и они все как один говорили, что она здорова, только желательно показаться психиатру. В результате врач поставил неутешительный диагноз- шизофрения. Вот так и живём постоянно в скандалах, агрессии и ненависти.

Командор стоит посреди прихожей и сверлит меня злобным взглядом.

– Явилась, шаболда!
– сказала она так, будто я реально гулящая.

– Мама, ты выпила успокоительное, что прописал врач?

– А ты негодяйка купила лекарства. Мать еле на ногах стоит, а она шатается с этими девками.

– Зачем ты так. Они единственные подруги, и задержалась я не так сильно. На часах девять вечера.

– Вот именно! Жрать нечего, мусор два пакета надо выбросить, посуду помыть, и стиральную машинку можно запустить. Папаша ещё твой где-то пропадает.

– Мам, вот что я тебе плохого сделала? Всегда готова помочь, но ты не ценишь мою заботу.

– Зубки прорезались! Неблагодарная.

Она ушла и хлопнула дверью, что даже зеркало в прихожей чуть не упало. Итак всё время. Стоит мне попытаться, что-то ей сказать, как она обижается и уходит в другую комнату.

Почти до одиннадцати прибираюсь в квартире, успеваю одновременно сделать несколько дел, и как обычно в это время начинается ночной голод. Перекус был весьма плотный и состоял из жареной картошки с курочкой, двух бутербродов с колбасой и большой кружки кофе с жирными сливками.

В глубине души я надеюсь, что судьба даст сильный толчок и я наконец преодолею комплексы и смогу взять себя в руки.

Утром встать сложно, потому что я сова и приходится ставить будильник три раза с интервалом в пятнадцать минут. Каждый мой день, это словно запрограммированый код, что выполняет одни и теже действия.

Даже не позавтракав я бегу быстрее на троллейбус, чтобы успеть к любимым детишкам. Почти подхожу к садику, как дорогу перегородил огромный черный внедорожник. Вот наглец, заехал прямо на тротуар. Стекло немного опускается и мужская рука машет, чтобы я быстрее перешла дорогу.

– Давай тётка, не мешай нормальным людям.

Обидно слышать такие слова. Обернулась к машине и показала язык этому мужику. Захожу в группу, переодеваюсь в свободный сарафан и обуваю балетки. Жду ребятишек и настраиваюсь на хорошее настроение. Вдруг слышу детские вопли и крики.

– Неть... К ма-ме хоту... Усти...

Заглядываю в коридор, и ко мне навстречу идёт высокий сильный мужчина в форме пожарного, и тащит за собой Савелия, мальчика трёх лет из моей группы.

– Здравствуйте.
– улыбается этот наглец, что только десять минут назад мог переехать меня. Но тут он всматривается и бледнеет на глазах. Я тебя запомнила по голосу, и теперь знаю, как он выглядит, и это ещё отец ребёнка.