Спаси Меня: Убийственный отпуск

Чикаго. 3 года назад.

Лекс

Стоя перед домом Ами, я сжимал кулаки так сильно, что пальцы побелели от напряжения, а дубликат от ее квартиры впивался в ладонь.

Холодный ветер Чикаго пробирался под кожаную куртку, но я вовсе не чувствовал его — внутри меня полыхал огонь, который я не мог ни потушить, ни контролировать. Я пришел, чтобы поговорить о том, о чем не хотел даже думать, но чертова ответственность давно держала меня за горло.

Сказать ей, что, уезжаю в Сан-Диего — это было равносильно смерти. Сказать, что моя жизнь перевернулась пару лет назад, а я оказался настолько уродом, что даже не сказал ей, той, с которой мы знакомы всю жизнь. Не сказал ей об этом тогда, так как рассказать сейчас?

Я репетировал слова всю дорогу, но они застревали в горле, тяжелые, как свинец, и я не был уверен, смогу ли их выдавить, смотря ей в глаза. Рассказать Мире, нашей общей подруге из нашей извечной троицы, будет проще, но Ами…

Как объяснить ей, что я совершил ошибку и теперь должен расплатиться за нее? И что я, черт возьми, не буду втягивать Ами в этот хаос?

Да и не захочет она иметь дело со мной, даже как с другом, после того, как все узнает.

Собравшись, наконец, с силами, постучал в квартиру, поднявшись на второй этаж, но ответа не было. Зато дверь оказалась незапертой, приоткрывшись от моего касания, что сразу насторожило меня — Ами никогда не была настолько рассеянной, чтобы не запирать дверь.

Не в этом районе города, где неприятности можно было ожидать от каждого второго прохожего, но эта квартира была для Ами уже победой — пусть и в тревожном районе, но подальше от отчима и ее слабохарактерной матери.

Я толкнул дверь и вошел, оглядываясь в поисках подруги.

Ее квартира была тесной, почти удушающей, с привычным запахом клубники от диффузора на подоконнике. Одним взглядом пройдясь по квартире, я сразу понял, что здесь ее нет.

— Ами? — позвал я, но вместо ответа услышал ее голос с балкона. С первых секунд, я понял, что что-то не так: ее голос был дрожащим и… как будто самоуничижительным, а каждое слово било меня с размаху кулаком в солнечное сплетение.

— Дэн, пожалуйста, я не хотела… Я просто забыла, клянусь, — подруга всхлипнула, и я почувствовал, как кровь приливает к вискам, а пальцы сжимаются в кулаки. — Я знаю, что это важно… Понимаю, ты хотел познакомить меня со своим братом на ужине, но… — молчание в долю секунд, пока пульс шарашит в голове и девушка залепетала испуганно: — Я больше не буду, прости, я не хотела тебя подвести.

Дэн. Тело напряглось, сдерживая мое бешенство.

Этот ублюдок, с которым она начала встречаться полгода назад.

Я видел его пару раз — скользкий тип с самодовольной ухмылкой, он вечно цеплялся в руки Ами с жесткой хваткой, от которой у меня сводило судорогой челюсть. Мира вторила моим же мыслям и говорила, что он ведет себя странно, но я отмахнулся тогда, думая, что Ами сама разберётся с кем ей встречаться.

Она всегда была колкой, ершистой, с языком острым, как бритва, он погубил много неуверенных в себе парней, поэтому у меня не было сомнений в ее здравости.

Но сейчас, слушая, как она умоляет его по телефону, я понял, что облажался. Я чертовски ошибся, когда решил, что Ами сама справится, и я просто все преувеличиваю.

Пересек комнату в три шага, стараясь двигаться тихо, хотя внутри меня все закипало от злости.

Балконная дверь была открыта, и, заглянув, я увидел ее — Ами, мою Ами, стоящую спиной ко мне, обычно грациозную и уверенную в себе, теперь — сгорбленную, с телефоном, прижатым к уху.

Ее светлые волосы, обычно аккуратно уложенные, были растрепаны, а плечи дрожали от рыданий.

Она выглядела такой уязвимой, что я едва сдержался, чтобы не ворваться и не вырвать этот чертов телефон из ее рук, а потом отыскать этого типа и набить ему морду за эту девушку.

— Дэн, пожалуйста, не злись, — ее голос сорвался на последнем слове, и я послал к бесам свою выдержку.

Шагнул вперед, уже не скрываясь, выхватил телефон из ее пальцев и сбросил вызов, не давая ей и шанса возразить.

Ами развернулась, ее красные и опухшие от слез глаза расширились от шока, и она посмотрела на меня, будто я был гребаным призраком. Ее щеки мокрые, а губы дрожат, я почувствовал, как что-то внутри меня ломается со звоном разбитого на осколки стекла от этого вида.

— Лекс? — голос Ами был хриплым, растерянным. — Что ты делаешь?

— Что я делаю? — швырнул телефон на диван, стараясь держать себя в руках, но мой голос дрожал от ярости, у меня тряслись руки от злости и страха за нее. — Ами, что, черт возьми, делаешь ты? Ты только что умоляла этого придурка простить тебя за то, что забыла про какой-то ужин? Серьезно?!

Она отступила, прижимаясь спиной к перилам балкона, и я заметил, как ее пальцы вцепились в металл, будто она искала опору. Лицо девушки было бледным, но вот, потакая моей надежде, что все не зашло так далеко с этим ее парнем, в глазах Ами вспыхнул тот самый огонь, который я знал с детства — упрямый, колючий, готовый разнести все вокруг по кусочкам.

— Это не твое дело, Лекс, — сказала она, выпрямляясь. О, нет, не это я хотел от нее услышать. — Отдай мне телефон. Сейчас же.

Я покачал головой, чувствуя, как злость смешивается с чем-то более глубоким, более болезненным.

Знал Ами всю жизнь. Знал, как она хмурит брови, когда пыталась скрыть, что ей больно, когда разбивала колени. Знал, как она рыдает, когда в тайне ото всех смотрит мультики Барби. И сейчас я видел, что она напугана — не мной, а этим чертовым Дэном, который, судя по всему, держал ее в тисках.

— Ами, это ненормально, — сказал я, стараясь говорить спокойно, зацепившись большими пальцами за передние карманы брюк, хотя внутри меня все кричало. — Ты не должна унижаться перед ним. Ты не должна плакать из-за него. Он не стоит этого.

Она фыркнула, скрестив руки на груди, но я заметил, что ее руки трясутся. Подруга была в тонком голубом платье, которое слегка колыхалось на ветру из приоткрытого окна, оно облегало ее фигуру, и я вдруг осознал, насколько близко мы стоим.

Настолько близко, что я разглядел синяк на ее запястье — свежий, бордовый, в форме пальцев, и мое сердце сжалось от удара.