Чтение онлайн

Дорога вильнула в сторону, и Силин, слегка притормозив, вопросительно взглянул на полковника. Впереди, метрах в сорока, дорогу перекрывал ментовский желто-канареечный УАЗик. Перед ним стоял рослый милиционер с поднятым полосатым жезлом.

— Машина все та же, — доложил Силин, — и мент тот, что был у нас. Что будем делать?

— Что делать? — полковник прищурился, он опять был собран и готов ко всему, — Тормозни, конечно, и будь начеку. Думаю, дурить-то не будут?

Пока джип на нейтралке прокручивал колесами последние метры, из УАЗика вышли еще два мента с автоматами. Боковым зрением полковник заметил подозрительное шевеление в траве по бокам от дороги. Так, мелочь конечно — будто пошаливает легкий ветерок. Но только вот не было никакого ветерка. Джип остановился, и Силин, выжав сцепление, врубил первую скорость — на всякий случай. Милиционер уже стучал жезлом по двери водителя. Силин опустил стекло, и мент, вскинув руку к фуражке и скороговоркой представившись капитаном таким-то, попросил выйти из машины. Кузьмин, перегнувшись через сиденье водителя, предъявил удостоверение полковника ФАПСИ и специальный пропуск. Но капитан извинился и повторил свою просьбу, тогда как двое других, маячивших перед лобовым стеклом, будто невзначай, повернули в их сторону стволы автоматов. Полковник вышел. Позади, как раз на извилине дороги замер обшарпанный “каблучок”: ребята выжидали, и вокруг них по разнотравью также интенсивно гулял “ветер”.

— Извините, товарищ полковник, — подступился капитан, — вас просят подойти ваши коллеги, тут недалеко, к штабной машине. Для вас сообщение из Москвы.

— Моя связь при мне, — ответил Кузьмин и похлопал себя по карману, где лежал “мобильник”.

— Что-то важное, — пожал плечами инспектор, — да и все равно — проезд пока здесь закрыт. Впереди проводят взрывные работы. Так что, — так или иначе, — придется ждать.

“Какая чушь!” — хотел ответить полковник, но сдержался и вместо этого спросил:

— Куда идти?

— Да недалеко, я же объясняю, — капитан махнул головой в сторону кустов и двинулся первым вперед.

“Разберемся!” — думал полковник, шагая следом за милиционером. В голове прокручивались возможные варианты развития событий: “Ну, не в войну же с ними играть? Не стрелять же с обеих рук? Что? В худшем случае отторкают мордой в грязь и срочным порядком пошлют в Таджикистан или еще куда —разве мест мало? К этому не привыкать. Но главное — фигуранта отстояли. Его уж они хрен найдут! Тут уж дудки! Тут уж ваши поганые деньги ничем не помогут…”

Стыдно признаться: он, боевой офицер, боялся денег. Он боялся, что однажды те, кто рядом, не устоят перед соблазном и уйдут, предадут, продадут… Как часто это случалось у него на глазах! Но те, кто рядом, его команда — только не они! Будь неладны все эти деньги! Нет, на этот раз он все рассчитал, и его люди не подведут. Дело доведут до конца: есть кому — не все же до конца продались? А он? Что ж, выплывет, как и прежде выплывал…

Они подошли к черной “Волге”. Чуть дальше стояло еще несколько автомобилей и микроавтобус. Прежде, двое в камуфляже остановили полковника и, обыскав, забрали именной пистолет. А возле микроавтобуса “Мерседес” их ожидал полный седой господин в помятой гражданской паре. Он улыбнулся и шутливо распахнул объятия:

— Рад вас видеть, любезный Сергей Иванович!

— Затрудняюсь ответить вам тем же, господин Силуянов, — полковник лишь сухо кивнул. Да, он не ошибся: человек из Конторы, Силуянов, ходил по тем же этажам и кабинетам. А “господином” его называли потому, что подходило это ему: не “товарищ” и даже не “полковник”, а именно — “господин Силуянов”.

— Не хочется вас огорчать, Сергей Иванович, — сказал Силуянов, утирая платком потный лоб, — но поступил приказ из Центра о прекращении существания вашей группы. Она расформирована, и все ее члены после переподготовки получат новые назначения. Вы же, как только передадите мне полномочия и, главное, вашего фигуранта, отправитесь в Центр. Там уж решат, как быть с вами.

— Почему вы? — спросил Кузьмин, но собственно он знал почему: господин Силуянов был как раз из тех, кто отнюдь не боялся денег, совсем наоборот. — Почему вы? У меня есть свое начальство.

— Вот с вашим начальством вы и разберетесь в Центре, — развел руками Силуянов. — Кстати, оно уже вовсе и не начальство. Но это так, к слову. Подтверждения моих полномочий в салоне автобуса. Сейчас зайдем, и вы убедитесь. А потом обстоятельно мне расскажите, что и как…

— Что и как? — переспросил Кузьмин, испытывая жуткое отвращение, будто бы разговаривает с каким-нибудь Чикотиллой..

— Да, — добавил, тяжело переводя дыхание Силуянов — донимала его жара, — Можете позвонить своему начальству. Что бы ускорить дело.

Они вошли внутрь микроавтобуса… Следующие полчаса принесли много разочарований и без того уставшему от них Кузьмину. Он ознакомился с директивами из Центра относительно полномочий Силуянова. Ничего не скажешь! Можно только еще раз подивиться глубине коррозии их системы. По набираемым Кузьминым телефонным номерам никто не ответил, даже оперативный дежурный — это казалось невероятным… Но, опять— ничего не скажешь!

— Вы знаете, господин Кузьмин, — рассуждал между тем Силуянов, — я давно наблюдаю за вами, и пришел к выводу, что вы не вполне здоровы. И вы и ваши люди… Где только вы их насобирали? Будет работы с ними нашим кадровикам. Вы простите меня за такую категоричность. Вы все словно еще из Афгана или там… из Чечни вашей, — где вы там ползаете? — не вернулись, словно бы еще в окружение моджахедов. Полно вам, Сергей Иванович, окончилась война. Теперь мир, работа. Да, у нас просто работа. Иногда опасная, иногда неприятная, но работа. Мы работаем и строим свою жизнь. Проявляем терпение друг к другу, уважение, наконец. Иногда оказываем взаимные услуги. Это нормально, Сергей Иванович. Это жизнь. Это творческое созидание.

— Много вы насозидали? — устало спросил Кузьмин и потер виски. — Квартиру на Старом Арбате, домик в Испании, что еще? Ну, счет, наверное, в укромном уголке, где не сразу станут искать? Так? Или еще что-то?

— Отсталый вы человек, — Силуянов улыбнулся недоброй улыбкой, — Даже если и так, что тут плохого? Мы профессионалы. Наша работа дорогого стоит. Если у государства временно нет сил, чтобы оплатить нам наш труд, мы должны помочь и ему, и себе. Ведь так, уважаемый Сергей Иванович?

— Действительно, временно нет сил, чтобы вымести всякую дрянь. Да вас гнать надо и судить. Тоже мне, профессионал! Кстати, покровителей-заказчиков ваших тоже нельзя без ответа оставить.

— Фу ты, фу ты! — оборвал Силуянов. — Кто вас уполномочил чистить ряды? Правды вам захотелось? Да ни хрена у вас не получится, правдоискатель вы долбаный. Вы на кого замахнулись? Они-то как раз и есть государство! Вы что же думаете: эдакую мощь одолеть? Да вы, как я вижу, неисправимый романтик…

— Не мощь я хочу одолеть, а немощь и мразь, — твердо сказал Кузьмин. — Лжете вы! Не может мразь быть государством. Иначе бы не было его. Но оно есть, и оно — Россия!

— А не пошел бы ты… — ругнулся Силуянов. Его былое добродушие совершенно испарилось. — Я так понимаю, что вы не хотите сотрудничать? Не хотите, наконец, выполнять приказ? Так? Вы отдаете себе отчет? Вы — офицер, разведчик, наконец?

— Да, — согласился Кузьмин. — Да, офицер, да разведчик, и, думаю, не из самых плохих. Но я не слышал ни слова от своего непосредственного командира. Ваши бумаги хороши, но они только бумаги. Отложим нашу беседу на потом. В Центре…

— Жаль, — перебил Силуянов, и лицо его на мгновение исказилось гримасой ненависти. — Жаль, что вы повели себя так неразумно. Но мы и без вас завершим дело. Неужели вы сомневаетесь?

— Как знать, как знать, — Кузьмин казался совершенно спокойным. Он привык исходить из реальности. Сейчас его переиграли, но это закономерно: слишком неравны силы. Но ведь в тактической игре его команда оказалась быстрее… Фигурант у них, и документы, можно надеяться, будут тоже. Из окна микроавтобуса он видел, как его людей посадили в легковушки и куда-то отправили. Сейчас и его увезут. Потом начнут поиски по квадратам по полной программе. Только тут их ждут некоторые неожиданности…