Чтение онлайн

Я показываю Михаилу нож…

— Узнаешь?

— Да, это его нож. Он был у Олега, когда он ночевал тут, в этом доме…

Это удобный самодельный нож, быстро и хорошо затачивается, ножны склепаны из какого-то особого материала, похожего на мягкий плексиглас, очевидно хлорвинил, заклепки сработаны профессионально.

Олег называл этот нож летним. Возможно, потому, что ножны на морозе затвердевали, не выдерживали, а для лета — в самый раз. Ножи дарить нельзя — к ссоре. Можно дарить только в том случае, если нож участвовал в совместной трапезе, то есть если с его помощью делилась пища.

Олег выслал мне нож из Москвы в Магадан с припиской, что он все сделал по ритуалу, разрезал ножом хлеб и съел кусочек и только потом упаковал нож.

Излишне говорить, что, получив нож, я сделал то же самое. С тех пор нож мне долго служит, и в этот раз на Омолоне он тоже был всегда кстати, а ссориться нам за все время так ни разу не довелось. Можно верить или не верить в приметы, мы сами всегда иронизируем над ними, но обычаи таежные надо соблюдать, — такова традиция.

…Ночуем мы в Доме для бродяг. Михаил выдает нам пологи, мы устанавливаем их в доме, стелем мешки на полу и впервые спим спокойно без комаров.

Утром испытываем лодку. Заплата с уключиной держится лучше новой, прижилась намертво.

Завтракаем, обмениваемся адресами. Никита выдает на дорогу сигареты и две пачки кофе. Я оставляю Михаилу пригоршню патронов для карабина и все жаканы-турбинки, они нам, судя по всему, все равно не пригодятся, а ребятам зимой будут нужны.

Мы отходим, и ребята на моторке идут за нами, провожают. На границе Полярного круга мы выходим на берег, фотографируемся.

Нам идти дальше, а им оставаться. Грустно прощаться сегодня, если подружился вчера. Но ничего не поделаешь, «ведь должен кто-то на земле дежурить…»

Река течет между скал. Мрачно и холодно. Где-то впереди по курсу горит тайга. На ближайшие два дня пути у нас ориентир — гора Шовин-Бе.

В небе — ни просвета. Все оно от горизонта до горизонта затянуто тучами. Сплошное черное небо. Второй час идет дождь, и, хотя дело к полудню, кажется, будто вот-вот наступит ночь. Мы надели дождевики, штормовки, надувные спасательные жилеты. Жилеты, между прочим, спасают от холода и от дождя.

За очередным поворотом реки налетел шквальный ветер, волны и ливень заливали лодки. Вычерпывать приходилось на ходу. Дважды приставали к берегу, тщательно упаковывали все, что оставалось сухим, но если лодка полна воды, то рюкзаки уже ничто не спасет. Вымокло все, что могло мокнуть.

Сейчас важнее всего согреться. Мы промокли до костей — не спасают ни штормовки, ни нейлон, ни кожаные куртки. Все мокро. И мы мокры, как хариусы. Очень холодно.

— Пневмонийный вариант, — шепчет Володя.

Пристаем к берегу, но палатку ставить бессмысленно. Она мокрая. Если сидеть под ней, то от холода очень скоро можно дать дуба. Только огонь и движение — наши помощники.

Собираем на берегу плавник и то, что когда-то было сухими ветками. Но как всю эту кучу зажечь, если дождь идет сплошной стеной — можно протянуть руку и проткнуть стену воды, такая она плотная.

Внутрь кучи прячем один фальшфайер, затем второй. Каждый горит по восемь с половиной минут, термиту вода не страшна. Спасибо военно-морскому ведомству — с помощью фальшфайеров костер начинает дымиться и вот уже горит, несмотря на воду. Мы огонь всячески охраняем. Ставим варить гречневую кашу и чай.

Вместо стола на стволе поваленного дерева укрепляем лосиный рог. Большая лопата лосиного рога — прекрасная столешница. Каша идет так, что трещит за ушами. Чай выпивается весь. Настроение улучшается.

Только не стоять на месте!

Мы опрокидываем лодки, выливаем воду, снова перетаскиваем на них груз, сталкиваем в воду — и пошли опять вниз по течению.

Километров через пятнадцать по нашим расчетам должна быть избушка. Но это примерно три часа пути.

А на каждом из нас не найти ни квадратного сантиметра сухой одежды. Даже в сапогах хлюпает вода, хотя ботфорты подняты до отказа.

Идем еще час, и, честно говоря, настроение ухудшается — погода без изменений и никаких даже отдаленных перспектив, хоть бы окошечко в небе.

Грести — единственный способ согреться. Темень. Черное небо, черный дождь. От воды спасенья нет. Лодки опять полные воды. Никогда в своей тундровой кочевой жизни я не попадал в такой переплет.

Еще через час немного светлеет. Это там на горизонте чуть-чуть раздвинулись тучи. Немного стих дождь. Мы с Володей наблюдаем, как струя дождя, соприкасаясь с водной гладью, порождает высокий столб воды, как ответную реакцию реки. Будто небо и река навечно скреплены этой сплошной непрекращающейся нитью воды!

Мы наблюдаем с Володей за водой, за дождем, за небом, а профессиональный глаз Сергея шарит по берегам, и вот раздается его ликующее:

— Избушка-а!!!

С нашей безмятежностью и желанием преодолевать трудности мы бы давно достойно загнулись, а человек, далекий от романтики и имеющий реальное представление о жизни, нашел реальное спасение. Мы бы с Володей избушку прозевали.

Мы молчим. Никому не хочется отпугнуть нежданно привалившее счастье. Каждый готов к тому, что это не избушка. Тяжелые факты надо принимать достойно.

— Все-таки там избушка, — громко повторяет Сергей.

Мы гребем к берегу изо всех сил, никогда еще так не старались.

В зарослях ивы стоит небольшое строеньице с плоской крышей из толя, вместо двери — ватное одеяло, стены из какой-то дырявой черной пленки. Кое-где протекает потолок. Сразу же чиним крышу и по возможности стены.

Главное, есть печь. Железная печь и потолок над головой. Чего еще надо? Раньше такое жилье называлось поварней.

В этой времянке одни нары, двое уместятся. Наращиваем стол у противоположной стены и превращаем его еще в одни нары, благо дерева тут достаточно, срубили две слеги, укрепили, вот и постель готова.

Перетащили в поварню все вещи. Теперь растопить печь, раздеться и обсушиться. Скорее разоблачиться, пока не остыли.

Печь весело гудит, раскраснелась, мы жмемся к ней, греемся и сушимся. Решено пировать: жареный картофель. Консервы из НЗ! Кофе со сливками! Галеты и сухари! Сигареты!

Пусть льет, как при потопе, над нами не каплет!

Спать, спать…

Спальный мешок, несмотря на брезентовое покрытие и полиэтиленовую упаковку, все-таки кое-где подмок. В щель рядом с изголовьем дует, но если свернуться калачиком и залезть в мешок с головой — жить можно.