Чтение онлайн

— Ну-у, колючая, совсем как дикобраз.

— Извините, но я не умею вести искрящиеся юмором беседы, к которым вы, видимо, привыкли. Развлекать и очаровывать, чтобы заинтересовать своей особой, как Марго, я тоже не могу, — возразила Лоррен. Алан промолчал, но она была уверена, что он улыбается, и это еще больше разозлило ее. — Вы забыли, что я всего лишь скучная, старомодная и почтенная учительница…

Как только они вернулись домой, Лоррен нашла другую ленту и еще туже стянула волосы, пытаясь доказать прежде всего самой себе, что она не сдает позиций. В полном смятении она села на кровать, пытаясь хоть немного прийти в себя. Лоррен чувствовала себя смущенной и растревоженной, ее покой был полностью нарушен. Что с ней произошло? Где то умиротворенное состояние, которому она так радовалась на холме?

Когда она вышла в гостиную, Алан поднимался по лестнице. Взглянув на ее туго стянутые волосы, он нахмурился и немного отступил, пропуская ее. Но как только она прошла мимо, он быстрым движением сдернул и эту ленту. Лоррен резко обернулась, волосы разметались по ее щекам.

— Отдайте мою ленту! — в ярости прошипела она, но Алан, дразня, держал ее слишком высоко.

— Она теперь моя, — насмехался он.

— Я найду другую, — ответила девушка.

— Я и ее тоже заберу.

— Я… я заколю волосы шпильками.

— Какое удовольствие медленно вытаскивать их, одну за другой.

— Вы наивно думаете, что я буду смирно стоять и ждать, пока вы это сделаете? — вспылила она.

— Ну, вам меня не остановить! У меня свои методы. И потом, кто говорил, что вы будете стоять?

Его злорадная усмешка привела ее в такое бешенство, какого она никогда раньше не испытывала. Полностью потеряв контроль над собой, Лоррен бросилась на Алана и принялась колотить его в грудь стиснутыми кулаками. Он, хохоча, схватил ее за руки и держал так, на безопасном от себя расстоянии. Девушка пыталась освободиться всеми способами: кусалась, брыкалась, царапалась, но чем больше она сопротивлялась, тем крепче он ее держал. Не выдержав, она заплакала и опомнилась.

Алан отпустил ее, и, пробормотав какие-то извинения, она спустилась по лестнице. Лоррен с ужасом поняла, что только что испытала доселе ей неизвестную глубину человеческих чувств, и была поражена той силой эмоций, которую пробудил в ней этот мужчина. А Алан с трофеем в руке спокойно удалился к себе.

Однажды вечером, когда Лоррен проверяла школьные сочинения, в столовую без стука вошел Алан.

— Заняты?

— По-моему, это очевидно, — огрызнулась она.

— Не очень радушный прием, что и говорить.

Он подошел к столу и встал за её спиной. Лоррен замерла. Алан через плечо девушки внимательно читал, что было написано в тетради, а его пальцы легко перебирали ее волосы. Последние дни она бросила стягивать хвост на затылке, устав от безуспешной борьбы с Аланом, и они ниспадали мягкой шелковистой волной по ее спине. Лоррен сердито стряхнула его руку. Он удивленно посмотрел на нее и засмеялся.

Лоррен поняла, что он сменил тактику, период изоляции ее от друзей прошел, и теперь наступил следующий этап: он изводил ее при каждом удобном случае, и для Лоррен уже одно его присутствие стало мучительной пыткой. Как только Алан приближался к ней, она становилась раздражительной и болезненно-чувствительной и уже не могла справиться с собой.

— Это сочинение… вы поставили за него высший балл?

— Да, потому что оно этого заслуживает.

— Кто его написал?

— Девочка из моего класса, — ответила Лоррен.

— Знаете, что я бы сделал с этой работой? Взял бы карандаш… — Он вытащил из ее пальцев карандаш и, прежде чем она успела остановить его, быстро исправил почти полдюжины слов. — И я бы вернул его назад и велел переписать. Оно просто ужасно!

У Лоррен от негодования тряслись руки. Она схватила ластик и попыталась стереть его поправки.

— Что вы наделали! Я не хочу, чтобы вы вмешивались в мои дела! Займитесь лучше своими.

Не обращая внимания на ее резкость, Алан подвинул стул и сел рядом.

— Где остальные?

Лоррен прикрыла тетради руками:

— Вы не имеете права прикасаться к ним! Это моя работа — ставить за них оценки, а не ваша.

— Обещаю не касаться к ним карандашом, хотя соблазн слишком велик. Будьте любезны, дайте мне хоть взглянуть на них. Целую вечность я не читал девических излияний вроде этих. Я буду рад, если они освежат мою память. — Он просяще протянул руку: — Пожалуйста!

С большой неохотой Лоррен протянула ему стопку тетрадей. Алан еще ближе придвинул к ней свой стул, и Лоррен заставила себя остаться на месте. Она поняла, что он делает все намеренно, стараясь вывести ее из себя. Какое-то время Лоррен тихонько сидела, но вскоре, не вынеся его близости, она начала осторожно отъезжать в сторону. Алан будто невзначай зацепил ногой ножку стула, и девушке пришлось смириться. — Не дергайтесь, — приказал он, — вы мешаете мне сосредоточиться. — Он вновь приступил к чтению. — А вот и хорошее! — Он перевернул страницу и увидел низкий балл, поставленный Лоррен за эту работу. — Что? Это замечательное сочинение!

— Замечательное? Да оно просто ужасно! Грамматика возмущает, язык берет начало в сточной канаве, все правила нарушены…

— Да откройте уши и глаза: язык на уровне современных требований, острый и едкий. Прекрасные идиомы. Так говорят все вокруг вас, только вы слишком глухи, даже преднамеренно глухи, чтобы услышать это.

— Но повседневная речь — это не язык для сочинений по английскому. Конструкция предложений слишком свободная и часто неправильная.

— Говорю вам — это хорошо. Оно не напыщенное и не лишено оригинальности. Эта девочка, очевидно, всеми силами сопротивляется беспощадным методам ортодоксальных учителей. Я с радостью возьму ее начинающим репортером, если она этого захочет. — Он принялся за следующее сочинение. — А вот это утверждение изначально неверное. Вы разве не учите их пользоваться только проверенными, достоверными фактами? Это одно из первых правил всех описаний и репортажей.

— Но учителя английского не имеют дело с фактами. Для нас важнее воображение и удачно выраженное мнение.

— Мнение? Но прежде чем они сформируют свое собственное мнение, вы должны дать им факты…

— Если я начну давать им злободневные факты и слишком актуальные темы для сочинений, вызывающие или даже провокационные, их родители очень удивятся и назовут это отклонением от школьных образовательных стандартов, снижением культурного уровня и выразят сомнение в учительской нравственности.

— Тогда надо учить и родителей, не так ли?

Он прочитал еще несколько сочинений и отодвинул кипу тетрадей:

— Ваше отношение к этим работам рассказало все, что я хотел знать о вашей учительской отваге. Абсолютный ноль. Вы просто заучиваете правила по учебнику, подряд, от корки до корки, и не имеете мужества отступить от них ни на йоту. — Алан посмотрел на ее вспыхнувшее лицо. — Вы одно из тех созданий, которых я бы на милю не подпускал к преподаванию из-за их фанатичной нетерпимости ко всему новому.