Сравнительное богословие. Книга 5
Шрифт:
Последнее — выражение символического бессознательного алгоритма, принятого зороастрийской верой. За его «собачьей» символикой скрыто желание древних верующих и их «жрецов» — отгородиться «зомбирующими» программами («взглядом [на жизнь] собаки» — то есть «зомби») зороастрийской веры, обычаями и сопряжённой с этим магией от «неприятных» воздействий на них Языка Жизни, приписывая при этом «неприятные» воздействия злым духам, а не своему собственному несовершенству. Главный источник такого мировоззренческого подхода к трудностям Жизни — слабость и несовершенство психики древних людей индоиранского Востока (по отношению к идеалу Человечности) и одновременно с этим их амбициозность, честолюбие, связанные с желанием расширить границы властных возможностей, а также, историческая необходимость создания первых государственных образований (чисто социальная проблема). Впоследствии (исторически позже зороастризма) такого рода желание списать все жизненные неприятности на выдуманные «сверхъестественные» силы (а в монотеизме — на Бога), или на других людей, на иноверцев… — вошло во многие религиозные системы (библейскую, исторический ислам и другие). В общем извечное желание переложить ответственность за свои мысли и поступки на кого-то другого было и остаётся «естественным» приложением психической незрелости людей с глубокой древности. Только приписывание «неприятностей» богам и духам — возвышало людей в их же глазах: ведь дух считался сильнее любого человека. Но одновременно с этим люди «расписывались» в своей же слабости мировоззренчески одолеть «злые» эгрегоры-духи, которых они же сами и породили, а вера, «консервирующая» людской духовный прогресс (на стадии её религиозного оформления) только «помогала» им оставаться и дальше наедине со своими слабостями. Эта психическая особенность сохраняется и до наших дней у большинства людей и является своеобразным жизненным «тестом» на психическое совершенство (относительно идеала Человечности).
Именно с культом собаки связывался обычай «сагдид» — обязательное присутствие собаки при умирающем. [90] При умирающем присутствовала собака, которая у зороастрийцев является «священным животным». На этот счёт существуют разные предположения: одни ученые связывают этот обычай с мифологическим героем — царём Йимой, у которого были особые собаки с четырьмя глазами. Более рационалистические теории указывают на особый инстинкт собаки, предчувствующей последний вздох и последний удар сердца умирающего. По древнему обычаю, существующему и поныне, вокруг умирающего разбрасывали кусочки хлеба или клали их на его грудь, и собака съедала их. Если для этой цели в древности использовались собаки особой породы, то уже в XIX в. в городе Йезд (Иран), например, обычай «сагдид» выполняли уличные собаки. Только после того как собака съедала кусок хлеба, в помещении умершего, родственникам объявлялось о смерти их близкого. [91]
90
Этим собака магически приравнивалась к умирающему, либо даже выставлялась «священнее», «праведнее» последнего — тем самым окружающим показывалось превосходство собачьей преданности над «греховностью» уходящей души.
91
«Святость» собачьей преданности закреплялась на эгрегориальном уровне людских эгрегоров, создавая в них автоматизмы «собачье-хозяйских» взаимоотношений.
Но и среди «жрецов» был обряд посвящения, связанный с собачьей преданностью — преданностью вере и иерархии «жрецов». Будущий «священнослужитель» должен был шесть раз совершить омовение особо приготовленным составом, 18 раз натереться песком, 5 раз обмыться водой. Затем он должен был повторять за служителем культа слова клятвенной формулы очищения и дотронуться до собаки, которая вела его к другому священнику, после чего он омывался «священной водой» и его оставляли в храме на 9 дней.
«Справедливость» восточного дуализма
Важнейшим аспектом восточного дуализма, который мы ещё не рассмотрели — является зороастрийское понимание справедливости. Не удивительно, что доктрина «справедливости» (условно назовём её так) была выражена в тот исторический момент развития индоиранского племенного конгломерата, когда в этой среде возникла жизненная необходимость создания первых крупных национально-государственных образований. Помимо космогонического мифа (красивых и благообразных объяснений источников «восточного дуализма»), помимо выстраивания чётких «канонических» границ между зороастрийским «добром-злом» (и соответствующих этим границам жизненных устоев и обычаев), помимо выверенной системы магических процедур, которыми заведовало «жреческое» сословие — нужна была философская система «справедливости». В противном случае заложенное Свыше в души людей стремление к поиску Истины, к Справедливости, которое естественным образом давало о себе знать по Мире развития людей — не было бы «удовлетворено» в системе «ценностей» новой веры, а продолжение «стихийного» естественного поиска людьми Истины и Справедливости на долгие века отодвинуло бы возможность религиозного (идейного) единения, которое всегда являлось и является главной основой устойчивости любой региональной цивилизации. Вот и пришла пора выразить идеи справедливости — как их понимали психически несовершенные (по отношению к идеалу Человечности) люди на том этапе развития.
Но и выразить то те идеи «справедливости», которые уже созрели в эгрегориальных системах древних восточных обществ (на базе сложившегося мировоззрения людей) — мог далеко не каждый из простых людей и даже «жрецов». Для этого нужен был самый передовой выдвиженец старой духовно-эгрегориальной системы «ценностей», который сформулировал бы не только уже известные её положения о «справедливости», но сумел бы «экстраполировать» имеющееся религиозное мировоззрение людей в будущее с целью надолго удовлетворить естественное стремление людей к поиску Истины, Справедливости, смысла жизни. Эгрегориальной «экстраполяцией» издревле занимались шаманы и жрецы…
Мы уже знаем, что такую миссию взял на себя Заратуштра, который с детства задумывался более других о названных выше философских категориях. Также мы уже говорили в предыдущих главах, что космогония зороастризма (взятая от веры предков и развитая Заратуштрой) очень логично и правдоподобно переходит в доктрину восточного дуализма — неотъемлемой и важнейшей частью которой является учение о посмертном воздаянии.
Сразу вспомним, что неотъемлемой составляющей индоиранского социального устройства с глубокой древности была кастовость общества. Когда-то давно существовали две крупные касты — племенные жрецы (шаманы) и войны — видимо соответствующие древнему кочевому образу жизни. Затем каст становилось больше. В определённый момент развития переход из одной касты в другую стал практически невозможен: принадлежность людей той или иной касте определялась происхождением.
То есть, в индоиранском обществе с древнейших времён «автоматическое» кастовое разделение людей по происхождению считалось «нормальным»; эта «нормальность» прочно вошла в людское мировоззрение и закрепилась на духовно-эгрегориальном уровне. Именно поэтому вопрос о справедливости, который особо остро встал на рубеже I–II тысячелетий до н. э. никак не затрагивал тему преодоления кастовости общества. Но именно эта тема — преодоление внутрисоциальной несправедливости, которую поддерживают люди своей жизнедеятельностью — и является «вопросом вопросов» с позиции Наивысшей Справедливости. Именно «нормальность» кастовости Востока скорее всего и является объективно порочным наследием духовности Атлантиды, преодоления которой Бог ждёт от людей нашей цивилизации в первую очередь: с этого начинается Справедливость. Без преодоления кастовости (и других разновидностей толпо-«элитаризма») невозможно предоставление людям равного доступа к знаниям, равных возможностей развития. Но для построения общества всеобщей Справедливости условие равных стартовых возможностей для получения всей необходимой в жизни информации никак не может быть проигнорировано, поскольку каждый человек по-своему уникален, лишних людей не существует и лишь всем миром можно сообща понять Правду-Истину. Отнимая у нижестоящих (в социальной иерархии ниже «жречества») каст возможность получения всесторонних жреческих знаний — высшая каста «жрецов»-«священников» издревле поставила себя посредником между людьми и Богом, являясь главным препятствием на пути к Справедливости.
Для убедительности обратимся к зороастрийским «канонам». В «Младшей Ясне» 19 глава называется «Сословия и наставники в вере». Оттуда можно узнать, что во времена Заратуштры было четыре сословия. Приведём отрывок из неё: [92]
«16. И в этой речи Маздой было сказано о трёх мерах, четырёх сословиях, пяти Рату, [93] осуществляющих [свои деяния] через помощников. Какие [это] меры? Добрая мысль, доброе слово, доброе деяние.
92
Приводится по тексту: «Хрестоматия по истории Древнего Востока». Ч. 2. Под ред. акад. М.А. Коростовцева, д.и.н. И.С. Кацнельсона, проф. В.И. Кузищина. М., 1980 г.
93
Учитель, наставник — первым и высшим из которых был и остаётся сам «непревзойдённый учитель» Заратуштра.
17. Какие это сословия? Жрец, воин, скотовод, ремесленник, [которые] сопутствуют артовскому человеку и днём и ночью мыслями, речами и деяниями, согласными с Артой, [94] отмеченные Рату и понимающие Религию, [сопутствуют человеку], который вместе с Артой споспешествует и дому и дворцу.
18. Какие [это] Рату? Для семьи, для рода, для племени, для страны, и пятый — Заратуштра. От этих стран [отличается] Рага [95] заратуштровская: у Раги заратуштровской четыре Рату. Какие у неё [Раги] Рату? [96] Родовой, общинный, племенной и четвёртый — Заратуштра».
94
Правда.
95
Paгa — Рей, город и местность в Мидии близ современного Тегерана; упоминается в «Географической поэме» в числе «лучших стран» «Видевдат» 1.15). Некоторые исследователи (приверженцы так называемой «мидийской теории» происхождения Авесты) локализуют в Paгe родину Заратуштры (примечание переводчика).
96
Это должно значить, что в то время как остальные страны, признавая авторитет Заратуштры, имели собственного Рату, в стране Раги таковым является сам глава зороастрийской веры, что могло бы указывать на особую связь с этой страной Заратуштры (примечание переводчика).
Всё наглядно: зороастрийская вера «благословляла» именем «доброго» бога Ахуры-Мазды и авторитетом Заратуштры кастовое разделение общества [97] (каждой касте — свой достаток и род занятий), наставничество (каждому социальному образованию — свой учитель-наставник, дающий знания).
Но и это не всё: зороастризм искусно закрепил иллюзию социальной справедливости тем, что основные духовные правила веры были обязательны к исполнению людьми (конечно теми, кто встал на сторону «добра» и «правды»-«Арты») всех сословий-каст. И в этом отношении отступничество от веры наказывалось (а поддержка веры поощрялась) от имени Ахура-Мазды одинаково как у «жрецов» (обитателей дворцов), так и у скотоводов (обитателей домов) — во всяком случае в декларациях веры было сказано именно это: «17. Какие это сословия? Жрец, воин, скотовод, ремесленник, [которые] сопутствуют артовскому человеку и днём и ночью мыслями, речами и деяниями, согласными с Артой, отмеченные Рату и понимающие Религию, [сопутствуют человеку], который вместе с Артой споспешествует и дому и дворцу».
97
Могут быть возражения со стороны сторонников зороастризма, что иранские зороастрийцы не поддерживали кастовость своего общества (так как это до сих пор принято в Индии), а кастовость была «естественным» социальным устройством древних государств-цивилизаций (таких как государство Ахеменидов или поздняя империя Сасанидов). Но нас интересует не «естественность» или «искусственность» кастового деления восточного общества, а то — что эти древние зороастрийские цивилизации передали свой религиозный опыт благообразного прикрытия жизненной несправедливости другим цивилизациям, а сами при этом прекратили своё существование.
Ярким примером поддержки кастовости зороастрийскими традициями является опыт обряда «очищения». Фанатичное отношение к обряду очищения проявлялось до некоторой степени в отношении насассаларов — представителей низшей касты, занимавшихся грязной работой, «осквернявшей» зороастрийца. Община обычно считала насассаларов, «нечистыми», хотя постоянно прибегала к их услугам. Насассалары жили отдельно не только от других членов общины, но даже от членов собственной семьи. Они носили особую одежду, на руки надевали перчатки, а в древности давали знать о своём появлении в публичных местах на базарах позваниванием колокольчиков. Как это знакомо по истории России последних нескольких веков до революции 1917 года: «элита»-знать чуралась мужика-крестьянина, считая его «грязным» и необразованным, но пользовалась результатами его труда — особенно при крепостничестве. И всё это — последствия библейской агрессии на Русь…
Зороастрийцы всегда сторонились
насассалар ов. Их не приглашали в гости, на свадьбу. Во время больших торжеств и праздников, массовых гуляний, вне дома зороастрийцы хотя формально и не смели их прогонять, однако сторонились их, предпочитая посылать им праздничные подарки домой. Но и дома, несмотря на то что после каждого обряда похорон насассалары совершали обряд омовения, они ели в отдельной посуде, не могли подойти к домашнему очагу, для того, чтобы зажечь лампу, они должны были просить об этом своих близких. Когда насассалары начали отказываться от своей профессии (а с конца XIX в. это происходило довольно часто), они подвергались тяжёлому обряду очищения.
Ещё зороастрийская «справедливость» закреплялась тем, что каждой касте предписывалось верой одинаково поддерживать физически и духовно «здоровый» образ жизни, а для этого необходимо было соблюдать не только многочисленные оригинальные благообразные предписания зорастрийских традиций «чистоты» (надо отдать должное, что многие из них действительно весьма полезны как для соблюдения личной и общественной гигиены, заботы о природе; так и для сохранения физического здоровья общности), но и быть духовно «добрым»: (Какие [это] меры? Добрая мысль, доброе слово, доброе деяние). Что касается «добра», то «правда»-«Арта» веры была одна на всех, но имущество и возможности получения информации у разных каст были разные. Такая изощрённая благообразная система имитации социальной справедливости, скорее всего, обогнала на века все остальные открытые рабовладельческие системы, где от имени богов цари, «жрецы» и «элита» беззастенчиво употребляли рабский труд. Поэтому-то у зороастрийцев было чему поучиться «мировой закулисе» на будущее.