Чтение онлайн

Буквально через несколько секунд меня на всей доступной оборотню скорости впечатали в стену. Взвизгнув, зажмурилась, готовясь к боли. Жутко испугавшись, что размозжу себе нос и лоб. Но этого не произошло. Разлепив глаза, сообразила, что меня бережно прижимают к мощному телу в паре миллиметров от стены. Удара как такового не произошло. Всего лишь легкий толчок. Спиной я ощущала, как бешено колотится сердце мужчины. Как тяжело он дышит, слегка рыча.

— Свернуть бы твою шею. Прямо здесь. — процедил он мне в ухо, касаясь его губами.

— Так сверни! — гневно прошипела я, дернувшись в его руках, — Я тебе все равно ничего не скажу. Урод!

— Успеется. — сухо ответил он. И, отстранившись, потянул в обратном направлении.

Максвелл до боли сжимал мой локоть. Вот-вот сустав раскрошит. Я кривила губы, но молчала. И не подумаю жаловаться или просить пощады. Мужчина же сосредоточено смотрел перед собой. На его лице ходили желваки, а ноздри вздувались. Волк был чертовски зол. Странно, что не вырубил меня, как сделали двое предыдущих оборотней. При том, что я как минимум уже дважды заслужила.

Тем временем мы миновали девятый этаж Улея. Здесь разполагалася штаб военных и камеры. Нам практически никто не встречался. На удивление пустые коридоры и лестницы, словно бы все куда-то поспешно исчезли. Но я заметила, какими удивленными взглядами нас провожала изредка шныряющая охрана. Вопросов главнокомандующему они не задавали по понятным причинам. Не их ума дело. Ну ведет девку куда-то значит так нужно. А вот меня распирало от любопытства. Неужели на опыты отдаст за попытку бегства.

Однако я ошиблась. Так как, мои предположения не оправдались, мы оставили позади сначала восьмой этаж. Затем седьмой. Этажи в Улее считались сверху вниз, само собой. Теперь я была готова запаниковать, потому что не понимала, куда он меня ведет. И главное, зачем. В лесу, что ли за ноги подвесит, чтобы все в округе слышали, как я ору и рыдаю. Что, черт подери, происходит?

— Вы ведете меня на поверхность? — не выдержала все-таки я.

— Я сказал, говорить можно только когда я задал вопрос! — гаркнул он на меня, — Я задавал вопрос?

— Нет. — фыркнула я.

Отмечая при этом, что, несмотря на общую нервозность, я по какой-то причине не боюсь его. Не ощущаю исходящей от него угрозы. Как будто что-то внутри меня говорит, что он не опасен для меня. Но как такое возможно. Видать, и вправду стах потеряла. Мысленно посмеялась.

— Значит, заткнись! — оборотень был все еще зол, — Я с трудом себя контролирую. С меня хватит твоей наглой выходки.

— Она не последняя. — зачем-то выдала.

— Я сказал, рот закрой! — снова гаркнул он.

Я замолчала. Бежать снова больше не пыталась. Ясно же, что второй раз такой финт не пройдет. Придется придумать что-нибудь другое. Видела, как оборотень следил за мной краем глаза. Скорее чувствовала, чем видела. Странность ситуации начинала зашкаливать. Или мне просто так казалось. Может воображение от выброса адреналина разыгралось.

Как я ненавидела всех двуликих в этот момент. Возомнили из себя повелителей мира. Унижают людей, полукровок. Почему жизнь так не справедлива. Почему они сами не живут в этом проклятом городе и не батрачат на благо страны. Кто решил, что человек — рабочая сила. Кто решил, что мы слабое звено и нами можно управлять. Да чтоб они в аду сгорели вместе со своими опытами и припадками зверств в полнолуние. Ничтожества.

— ООО! — весело протянули позади нас, — Макс, ты человеческую девку решил в дом приволочь. Не похоже на тебя. Ой, как не похоже. А как же Лея?

— Ты по делу шел, Алим? — замерев на месте, но не оборачиваясь, ровным тоном спросил Максвелл.

— Ты чего это? Просто поинтересовался. Не знал, что ты не в духе. — примирительно фыркнул Алим.

— В Майоне заговор. — все так же не оборачиваясь, ответил главнокомандующий, — Зайди к Шахету, как только он явится. Девку в яму веду. Она бесполезна. Сама ничего не знает. Ее друг наркоман, провел куда надо. От зависимости хотел избавиться, лекарства раздобыть просил.

Мое сердце пустилось в голоп. Глаза расширились от ужаса. Ладошки вспотели, а лоб покрылся испариной. Он все знает. Откуда он все знает? Боже мой. Я же ничего не говорила. Не говорила. Или я просто не помню. У них же могут быть определенные вещества, вводя которые человек расскажет все, что требуется, и даже не догадается об этом. Как я раньше не додумалась. Ну и дура. Пыток боялась. Идиотка. На кой им пытки, когда вокруг химическое и биологическое оружие. Запугать разве что. Открыла было рот, чтобы что-нибудь сказать.

— Рот закрыла и двигай вперед! — толкнул меня в спину Максвелл.

Говорить я расхотела. Что-то внутри подсказывало: стоит промолчать. Ситуация выглядела, хоть убейте меня, но странной. Что-то было не так. Неправильно. Я не могла понять, почему мне так казалось. Но внутренняя уверенность вопреки всему росла. Не мог главнокомандующий сам вести меня в яму. На это охрана есть. И зачем ему было от изнасилования спасать, если они все знают. Если во мне нет никакой пользы. Что-то здесь не так. Определенно.

Из Улея мы вышли через западную лестницу, которая закрыта для людей и полукровок. Ею пользовались только оборотни. На улице было холодно. Солнце еще не встало, а небо еле-еле серое. Вокруг тихо и совершенно пустынно. В этой стороне Майона даже патруль с охраной не ходили. Слишком далеко от основного поселения. Здесь находились строения, назначение которых нам, простым рабочим, известно не было. Сюда никого не пускали. Я лично была здесь впервые.

Мощеная диким камнем дорожка вела далеко в лес. Я вдохнула свежий воздух полной грудью, прощаясь с жизнью, жалея о своем безрассудном поступке. И о том, что теперь будет с родными. Как бы я хотела с ними проститься. Сказать, как сильно люблю, несмотря на их постоянные склоки. Я редко проявляла нежность, а следовало чаще. Кирилла по прежнему не винила. С ним тоже хотела бы проститься, попросить прощения за то, что навлекла на всех нас беду.

Если бы только у меня была хотя бы крохотная возможность исправить ситуацию, я бы обязательно воспользовалась. Была готова абсолютно на все. На любой еще более безумный, безрассудный поступок. Плевать, что случится со мной. Только бы не пострадали те, кто мне дорог. Господи, ну как же я так оплошалась. Почему поймали именно меня.