Чтение онлайн

Валери прижалась к Хейлу, положив, голову ему на плечо. Он обнял ее.

– А Реджина говорила, в Орегоне льет дождь не переставая, – вспомнила вдруг она, глядя на чистое вечернее небо.

Хейл улыбнулся, сорвал травинку.

– Последние десять или двенадцать лет я бываю здесь два-три раза в год. И только один раз шел дождь.

– Значит, все эти разговоры про дождливый Орегон не более чем разговоры!

– А может, я просто везучий!

Их глаза на секунду встретились, но он тотчас отвернулся и стал смотреть на реку.

Валери тщетно старалась, как можно меньше обращать внимания на крепкую, с красивым изгибом шею Хейла, на волнующий запах его кожи, от которого у нее начинало сильнее биться сердце, на темные волосы, видневшиеся в вороте рубашки. Ну почему, она не может хотя бы на несколько секунд забыть, что находится рядом с мужчиной?!

Когда концерт закончился, и оркестранты начали убирать инструменты, Хейл поднялся с земли:

– Думаю, нам пора возвращаться.

– Да.

Валери тоже встала, отряхнула платье.

Подувший ветер принес острый запах речной воды, ила. Заметив, что Валери трет, согревая, руки, Хейл накинул ей на плечи куртку.

– Замерзла?

– Нет... не очень.

И сразу почувствовала приятное тепло, разлившееся по телу. Валери подняла глаза и взглянула в спокойное лицо Хейла.

– Это был... хороший день.

– Правда?

Как бы я хотела, чтобы он никогда не кончался! – печально подумала девушка. Почему мы не можем сохранить это удивительное ощущение близости, взаимной нежности и должны вечно ссориться, вцепляться друг другу в горло?

Они подошли к тихо качавшейся на волнах яхте, и Хейл помог Валери взобраться по трапу. Внизу, в салоне, Бет и Уильям, с азартом играли в карты.

– Здорово, так тебе и надо! – воскликнула Бет. Она выиграла, и лицо ее засветилось радостью. Муж с обидой и чуть ли не с отвращением швырнул карты на стол.

– А мы вас ждали к обеду.

– Извините...

Бет, тотчас пришла Валери на помощь:

– Не извиняйтесь и не волнуйтесь. Я очень рада, что вам, наконец удалось хоть немного побыть вдвоем.

Хейл обнял Валери за талию. Девушка увидела обращенный на нее восторженный взгляд и, хотя так и не смогла понять, был ли он искренним выражением его чувств или всего лишь талантливой подделкой, все же положила свою руку на его, и ответила лучезарной улыбкой.

– Мы действительно славно провели время, – тихо призналась она.

– Вот и замечательно! А мы с Уильямом закупили продукты для нашего путешествия и осмотрели кое-что из местных достопримечательностей. А вечерком решили убить время за картами...

– И это оказалось грубейшей ошибкой с нашей стороны! – перебил ее Уильям, добродушно ворча.

Бет с притворным возмущением сделала большие глаза, а затем продолжила:

– Уильям хочет остановиться в следующий раз в Виктории. А на обратном пути мы пройдем мимо островов Сан-Хуан до канадского Ванкувера, потом на юг, проливом Пьюджет-Саунд – в Сиэтл, и наконец вернемся в Сан-Франциско.

– Звучит поистине сказочно! – заверила Валери, а сама с беспокойством подумала о том, что ее ожидает в ближайшем будущем. Если удастся поддерживать ровные отношения с Хейлом и Реджина сохранит благостное настроение, то оставшиеся дни путешествия и впрямь могут принести немало радостных минут, при условии, конечно, что она сама не сморозит, какую-нибудь несусветную глупость, например, возьмет да и влюбится окончательно в Хейла Донована. Никогда! – поклялась она себе мысленно и убрала руку с руки Хейла. Плавание для нее всего лишь предварительное испытание. Вот вернется в Сан-Франциско, начнет по-настоящему работать, тогда и докажет Хейлу, что она ценный работник, которому можно доверить любое, даже самое сложное задание.

Последующие три дня были самыми счастливыми в жизни Валери. Погода оставалась изумительной, Реджина вела себя, – лучше и пожелать нельзя, даже Стюарт окончательно успокоился, по-видимому, смирившись с неизбежным. Хейл был самым внимательным и привлекательным женихом, о котором только может мечтать женщина. Он постоянно находился рядом, и они часами говорили о бизнесе, мировой политике, экономике, парусном спорте, верховой езде, обо всем, что приходило им в голову. Была лишь одна запретная тема – его прошлое. Он ни разу не упомянул о детстве, ничего не рассказал о своих юношеских годах. Даже смешно: Валери узнала многое о Реджине и Стюарте, а о детстве Хейла Донована знала столько же, сколько в первый день их путешествия.

На следующий день ветер переменился, а вместе с ним и поведение участников круиза. Все стали раздражительными и вспыхивали буквально по пустякам. Реджина вновь ходила туча тучей, и целый день разговаривала с Валерии, на повышенных тонах. Стюарт, на время позабывший о выпивке, вновь то и дело прикладывался к бутылке мартини. Что касается Хейла, то он, сделался, необычно молчалив. Валери часто чувствовала на себе его взгляд, но вместо прежних веселых и добрых искорок видела теперь в серой глубине его глаз нечто мрачное и опасное. Он не улыбался, ходил насупленный. И хотя был по-прежнему вежлив, разговаривал неохотно.

За ужином Реджина дала волю своему плохому настроению. Потыкав вилкой в кусок лосося, она пожаловалась Гансу:

– Он же не готов, – и, подцепив с тарелки кусок политой лимонным соком рыбы, добавила: – Если бы я захотела всякую японскую дребедень с сырой рыбой, я бы попросила!

Разумеется, Реджина просто-напросто капризничала. Рыба была отлично приготовлена. Но Ганс, густо покраснев, принес ей другой кусок. Реджина помяла его вилкой, сморщила нос и вновь отказалась есть.

– Меня вообще тошнит от рыбы, – пожаловалась она.

– Придется привыкнуть, рыба на этом отрезке путешествия будет нашей основной пищей, – резко ответила ей мать. И, зло прищурившись, добавила: – И никогда, я повторяю, никогда не смей так разговаривать с Гансом!

Щеки Реджины вспыхнули, она вскинула голову и отодвинула тарелку в сторону.

Бет вздохнула, собираясь еще что-то сказать... но тут Уильям опередил ее и, желая разрядить обстановку, предложил всем пойти в салон, выпить кофе и сыграть в бридж.

Реджина надулась, а Стюарта больше интересовал бар, чем карты. Хейл и Валери играли против Бет и Уильяма.

Они проиграли первый кон и следующий тоже. Хейл молчал. Валери стало не по себе: нет, чтобы подбодрить ее, ведь она старалась играть как можно лучше, что давалось ей, прямо скажем, не слишком легко, если учесть тот факт, что у нее за спиной было всего лишь несколько уроков бриджа. Порою, она ловила на себе сосредоточенные взгляды Хейла, губы его были плотно сжаты. Ей невольно стало казаться, будто она в чем-то виновата. Но чем, вызвано его неудовольствие, понять, она была не в силах. И ей хотелось либо спрятаться от внимательных глаз своего партнера, либо отойти с ним вдвоем подальше от стола, и выяснить наконец, что она сделала не так. Однако встать из-за стола не удавалось, и Валери продолжала терпеливо играть, как будто от этого зависела вся ее жизнь.