Чтение онлайн

2. Для организации всего этого дела и для дальнейшей эксплуатации рудников создать в составе Союзлеспрома специальное управление (с небольшим аппаратом), поставив во главе этого дела т. И.Н. Козлова, введя его в состав правления Союзлеспрома.

3. Принять к сведению, что уже в текущем году должно быть добыто и ввезено в СССР как минимум 500 тысяч пудов угля. В 1932 году добыть и ввезти в СССР как минимум 3 миллиона пудов. К концу 1935 года необходимо развернуть добычу угля на Шпицбергене в 20–25 миллионов пудов. Все процессы работы на Шпицбергене должны быть механизированы…

9. Поручить тт. Ягоде, Стомонякову и Козлову в 10-дневный срок разработать упрощенную форму выезда и обратного приезда наших рабочих и служащих на Шпицберген, а также разработать упрощенный порядок прихода и отхода пароходов в наших портах.

10. Поручить Наркомпочтелю и Союзлеспрому не позднее 15 июля с.г. разработать вопрос об установке радиостанции на нашем предприятии, которое должно иметь непосредственную связь с СССР…»53.

В развитие данного постановления 10 мая Политбюро согласилось с предложением первого секретаря Северного крайкома С.А. Бергавинова выплатить за акции «Англо-Грумант» 10 тысяч фунтов стерлингов наличными и 45 тысяч — с рассрочкой на десять лет при 8 % годовых54. Окончательно же Советский Союз сумел прочно и обстоятельно обосноваться на Шпицбергене несколько позже. После того, как Политбюро 8 апреля 1932 года дало согласие на покупку второго на этом полярном архипелаге рудника «Грин-Харбор» нидерландской компании «Неспико». За полтора миллиона золотых рублей или сто пятьдесят тысяч фунтов стерлингов, которые предстояло выплачивать на протяжении десяти лет55. А незадолго перед тем, 5 сентября 1931 года, добычу угля на Шпицбергене изъяли из ведения всесоюзного объединения Союзлеспром, занимавшегося весьма далекими от горного дела заготовкой, сбытом внутри страны и за рубежом древесины и пиломатериалов. Передали в топливно-энергетический сектор ВСНХ СССР56, образовав для того трест «Арктикуголь».

Тем временем А.З. Гольцман успешно решал порученную ему задачу создать отечественное дирижаблестроение. Сделать то, что еще до постановления ЦК начали усиленно пропагандировать газеты «Правда», «Красная звезда», «Комсомольская правда». Подводя промежуточный итог инициативе снизу, 20 сентября 1930 года президиум центрального совета Осоавиахима призвал начать всенародный сбор денег для постройки трех воздушных кораблей — «Правда», «Клим Ворошилов», «Осоавиахим», названных в постановлении ЦК «малыми» дирижаблями57.

Сразу же после принятия решения Политбюро, А.З. Гольцман отправился в Берлин, где к концу мая согласовал с Хуго Эккенером предварительные условия соглашения. Немецкая сторона запрашивала за свои консультации и техническую помощь пять миллионов марок (два с половиной миллиона золотых рублей), желая их получить в течение года-двух. Но Политбюро, ознакомившись с претензиями «Люфтшифбау Цеппелин», потребовало от Гольцмана добиться обязательного снижения общей суммы до четырех миллионов, а платежи текущего года ограничить 150 тысячами марок. Срок остальных выплат согласовать с наркомом внешней торговли А.П. Розенгольцем, и непременно таким образом, чтобы по меньшей мере половину всей суммы, обусловленной договором, можно было бы перевести на счет «Цеппелин» лишь после постройки первого советского дирижабля58.

Надежды заключить весьма выгодный контракт, обеспечивший бы фирму работой в условиях мирового кризиса на год, а то и два, заставили X. Эккенера официально подтвердить А.З. Гольцману готовность предоставить в ближайшие месяцы LZ-127 для полета в советский сектор Арктики. Достаточно протяженным рейсом продемонстрировать в полярных условиях все преимущества дирижабля их жесткой конструкции по сравнению с итальянским полужестким, спроектированным У. Нобиле.

Предполагая такую возможность, Политбюро загодя, 20 апреля, приняло решение «Об экспедиции Эккенера в Арктику»: «а) разрешить международному обществу «Аэроарктик» научную арктическую экспедицию на дирижабле с остановками на территории СССР по маршруту Германия — Ленинград — советский сектор Арктики — Москва (Ленинград) — Германия; б) разрешить участие в этой экспедиции в качестве ее начальника профессора Самойловича и других советских исследователей; в) валютные расходы не должны превышать 17 тысяч долларов и покрываться из резервного фонда СНК СССР»59.

Возвратившись из Берлина, начальник ГВФ сообщил журналистам, что воздухоплавательная экспедиция начнется, ориентировочно, 20 июля. Маршрут проляжет от Ленинграда на Землю Франца-Иосифа, затем в район Северного полюса и к Северной Земле, оттуда, минуя Новую Землю, назад, к городу на Неве.

Проведена будет на средства трех стран. Германия предоставляет воздушный корабль, США, точнее, газетный магнат Уильям Хёрст, оплачивает научное оборудование, СССР готовит базу на Комендантском аэродроме Ленинграда. Поэтому на борт помимо 29 членов экипажа возьмут представителей этих стран. Среди них — генерального секретаря «Аэроарктик» Вальтера Брунса, спутника по полетам Амундсена — американца Линкольна Эллсуорта, научного руководителя экспедиции Р.Л. Самойловича, аэролога П.А. Молчанова и инженера Ф.Ф. Ассьерга. Кроме того, в состав экипажа зачислен как один из трех радистов советский полярник Э.Т. Кренкель, зимовавший на Земле Франца-Иосифа в 1929–1930 годах60.

Во время полета предполагались две встречи, призванные продемонстрировать достижения техники. Первая — в бухте Тихая на Земле Франца-Иосифа с советским ледокольным пароходом «Малыгин», совершающим туристический круиз в полярных водах. Вторая — в районе Северного полюса с американской подводной лодкой Джорджа Уилкинса «Наутилус».

«Наутилус» покинул США 4 июня, но во время перехода через Атлантику один из его двух дизелей вышел из строя в 450 километрах от берегов Ирландии. В Лондон его пришлось доставить на буксире американского крейсера «Вайоминг». Все полагали, что на том отчаянное путешествие и закончится. И все же Уилкинс сделал все, зависящее от него, и «Наутилус» продолжил плавание. Хотя и без надежды встретиться с дирижаблем. 1 августа он пришел в Берген, спустя две недели зашел на Шпицберген, откуда и начал самый трудный переход. На 82° достиг кромки паковых льдов, где и потерял горизонтальные рули. Уилкинсу пришлось окончательно отказаться от своего намерения и повернуть назад. 10 сентября «Наутилус» вернулся в Берген, где год спустя его и затопили61.

Командиру LZ-127 Хуго Эккенеру совершить полет удалось точно по графику. Дирижабль вылетел из Фридрихсхафена 24 июля и вечером следующего дня достиг Ленинграда. Утром 26 июля продолжил полярный рейс и вечером 27 июля снизился в бухте Тихая на Земле Франца-Иосифа. Там произошла запланированная встреча с «Малыгиным», обмен с ним почтой, где в роли почтмейстера выступил И.Д. Папанин. Затем Эккенер направил воздушный корабль к Северной Земле, провел предусмотренную программой ее аэрофотосъемку, облетел Таймыр и Новую Землю и взял курс на юг. Утром 30 июля пролетел над Ленинградом, а вечером того же дня его встретили на берлинском аэродроме Темпельгоф.

За время экспедиции LZ-127 находился в воздухе 110 часов и покрыл 13 тысяч километров62.

Своеобразным итогом полета германского дирижабля в Арктике стал отказ советского руководства от продолжения переговоров с Эккенером. Еще 5 июля в СССР пригласили Умберто Нобиле. Всего лишь для консультаций по вопросам дирижаблестроения и только на два с половиной месяца63. Беседы же его с А.З. Гольцманом оказались весьма перспективными. Итальянский конструктор, подвергшийся опале на родине за провал полета «Италии», высказал готовность работать в Советском Союзе, и не в одиночку, а вместе с опытными инженерами, техниками, рабочими, да еще и с помесячной оплатой.

Москва, испытывавшая огромные финансовые затруднения, порожденные мировым кризисом и резким снижением доходов от экспорта, сочла такой поворот в решении задач дирижаблестроения более приемлемым. По истечении изначального срока, 29 сентября, Политбюро приняло решение начать официальные переговоры не с Хуго Эккенером и «Люфтшифбау Цеппелин», а персонально с Умберто Нобиле, которого величали не по воинскому званию — генерал, а просто инженером.

На следующий день, 30 сентября, обе стороны окончательно согласовали условия договора. Он предусматривал два аспекта деятельности в СССР итальянского конструктора.

«Инж. Нобиле, — фиксировал первый пункт, — берет на себя техническое руководство и ответственность за подготовку дирижабля, приспособленного к воздушной Арктической экспедиции». Пункт пятый уточнял: «В 1933 году или, в случае неготовности к этому времени дирижабля, в последующем 1934 году советским правительством будет организована в Арктику воздушная экспедиция с дирижаблем, который пробудет там не менее пяти последовательных месяцев как с целью изучения самой Арктики, так и для установления возможности применять дирижабли для обслуживания Арктики. К этому времени должна быть построена в Арктике специальная база с эллингом нормального типа». А пункт шестой добавлял: «Начальником воздушной арктической экспедиции будет назначен инженер Нобиле. Длительность, программа, маршруты и научные участники этой экспедиции будут установлены советским правительством».