Чтение онлайн

Как сам Шуленбург, так и военно-морской атташе германского посольства Баумбах, который и подобрал для немецкой базы Западную Лицу, на редкость плохо знали географию. Выбрали не какой-либо залив, а именно тот, что оказался тогда в зоне боевых действий. Даже получив в очередной раз более чем уклончивый ответ, три месяца спустя, 9 апреля, посол вновь обратился к В.М. Молотову со все той же просьбой31.

Шуленбург просил также вывести в воды Северной Атлантики советское судно для метеорологических наблюдений. Возобновлял разговор о строительстве в Мурманске нефтехранилищ, куда танкеры, зафрахтованные Германией, могли бы сливать столь необходимое для войны топливо. Добавил новое пожелание министерства авиации — создать воздушную линию Берлин — Москва — Токио32. Линию, по которой курсировали бы дирижабли. Правда, не пояснил, что в немецкой столице вдруг обнаружили, казалось, забытый всеми проект тихо проживающего в Штеттине пенсионера. Уже не капитана, а майора в отставке Вальтера Брунса33.

Шуленбург возвращался к этим темам и в январе, и в феврале, и в марте. Всякий раз В.М. Молотову удавалось отделываться очередными обещаниями «вернуться к вопросу» позже, после консультаций с соответствующими ведомствами. И лишь одну просьбу Германии действительно начали обсуждать — о проводке немецких торговых судов по Северному морскому пути. На достаточно высоком уровне. В совещаниях, начавшихся 31 января 1940 года, участвовали заместитель наркома внешней торговли А.Д. Крутиков, начальник транспортного управления Наркомвнешторга Борисов, начальник морских операций ГУСМП в западном секторе Арктики. А.В. Остальцев, а с германской стороны — К. Гекинг34.

Поначалу речь шла о двух немецких караванах. Первый из них — китобойцы, которых немцы предполагали направить с запада; на Дальнем Востоке загрузить их китовым жиром и по тому же маршруту возвратить в Германию. Второй караван — 26 судов с грузом соевых бобов, застрявших в портах Юго-Восточной Азии.

2 марта А. В. Остальцев заявил, что «Главсевморпуть берет на себя проведение этой операции при условии, если германская сторона выполнит все необходимые требования по подготовке судов для плавания Северным морским путем в части снабжения их необходимыми запасами продовольствия, одежды, аварийными и зимовочными материалами» сроком на три года. Все это следовало приобрести у ГУСМП, да еще оплатить ему саму проводку.

Высокая цена — 13 миллионов золотых рублей — Гекинга ничуть не смутила. 25 февраля он расширил список западного каравана, добавив в него два транспорта. Но на пятой двухсторонней встрече, 21 марта, внезапно, не объясняя причин, резко сократил число немецких судов, нуждавшихся в проводке арктическими морями. Мало того, два дня спустя «поставил вопрос о разрешении на приезд в Москву профессора Георга Вюста, известного метеоролога Ульриха Ролла и капитана Отто Крауля, которые могли бы давать консультации по организации проводки германских судов». На том лишь основании, что «эти лица являются большими специалистами по вопросам плавания в арктических водах».

Хотя советская сторона решительно отказалась от непрошеных услуг немецких специалистов, Гекинг продолжал упорно настаивать на их участии в предстоящем плавании. Внезапно просьбы германской стороны сократились до минимума. Еще 27 марта немецкий дипломат направил Борисову официальную заявку на провиант для перегоняемых судов, а 3 апреля уведомил его об ином: «Германским посольством получена из Берлина телеграмма, в которой сообщается об отмене ведения переговоров по вопросу проводки Северным морским путем десяти немецких пароходов с востока на запад». Но на следующий день пояснил: «Переговоры о проводке пяти германских транспортных судов с запада на восток остаются в силе»35.

На рассвете 9 апреля 1940 года части вермахта вторглись в объявившие себя нейтральными Данию — с ней Германия 31 мая 1939 года подписала договор о ненападении, и Норвегию.

Происшедшее объяснило наконец Москве, почему Берлин в лице посла Шуленбурга незадолго перед тем вдруг утратил всякий интерес к тому, чего он столь упорно добивался от СССР на протяжении более семи месяцев: базы в Западной Лице, нефтехранилищ в Мурманске, проводки судов Северным морским путем.

Оккупация двух Скандинавских стран коренным образом изменила военно-политическую ситуацию в Европе; положила конец периоду «странной войны»; привела к значительному расширению зоны активных боевых действий, включив в нее приполярную область; подтвердила прозорливость Кремля, загодя принимавшего все посильные меры для усиления Северного флота, обороны Кольского полуострова и Белого моря. Таким образом выявилась несостоятельность военного планирования Лондоном.

Сразу же по вступлении Великобритании в войну, 19 сентября, военно-морской министр У. Черчилль полагал вполне достаточным минирование территориальных вод Норвегии. Тем самым он хотел прекратить вывоз немцами шведской железной руды из Кируны зимой, когда замерзал Ботнический залив, через Нарвик. Только в первых числах февраля 1940 года У. Черчилль предложил высадить десант в Нарвике, заняв весь район железной дороги на Кируну, вплоть до шведской границы. Военно-морской министр считал, что можно было бы «убить двух зайцев одним выстрелом»: и помочь Финляндии, и обосноваться в Северной Норвегии, отрезав немцам доступ к железной руде36. Но и идея Черчилля, и робкие попытки кабинета осуществить ее наталкивались на решительное сопротивление Осло, желавшее любой ценою отстоять, как и в Первую мировую войну, свой нейтралитет.

В то время ни Черчилль, ни адмиралтейство и командование британских ВМС еще не осознавали главную цель — занять норвежские порты следовало для того, чтобы перекрыть германским кораблям выход в открытый океан. Необходимо было обеспечить полный контроль над коммуникациями в Северной Атлантике, сделав безопасными жизненно важные для Британских островов военные поставки из Канады и США.

Все это понимал командующий ВМС Германии гросс-адмирал Редер. Уже 10 октября 1939 года он представил на рассмотрение Гитлера проект, названным им «Приобретение баз в Норвегии». В нем настаивал на скорейшей оккупации побережья нейтральной страны, чтобы оттуда и наносить смертельные удары как по торговому судоходству, так и по военным флотам Великобритании, Канады, Франции37.

Гитлер не очень охотно согласился с предложением Редера. Лишь 23 января 1940 года принял окончательное решение об оккупации Норвегии. И на военном совете 25 марта, рассмотрев оперативный план операции, названной «Везерюбунд», подписал директиву о нападении. Определил и дату вторжения — 9 апреля38.

Только весной 1940 года в Лондоне осознали, что необходимо срочно отказаться от методов «странной войны» и перейти к решительным действиям. 3 апреля военный кабинет дал наконец согласие не только на минирование прибрежных вод Норвегии, но и на отправку в Нарвик, уже не прикрываясь фиговым листком «помощи Финляндии», британских, французских и польских сил, которую предполагалось осуществить 10–12 апреля39.

В своеобразной гонке Германия сумела опередить противников. На рассвете 9 апреля, когда солдаты стран-союзников только поднимались на транспорты, а до их отплытия в Нарвик оставалось двое суток, части вермахта всего за несколько часов сумели практически без боя оккупировать Данию, создав юридический предлог для последующего установления своего контроля и над Фарерскими островами, Исландией, Гренландией. Одновременно с моря и воздуха немцы высадились и во всех портовых городах Норвегии.

Начало оккупации Норвегии стало тем катализатором, который и подхлестнул боевые действия на севере Европы.

10 апреля, проведя в море всего двенадцать часов, необходимых транспортным судам, чтобы пройти 300 миль от побережья Шотландии, британские солдаты захватили Фареры, предупредив вполне возможное появление там немцев. Прикрыли тем самым военно-морскую базу на Оркнейских островах — в бухте Скапа-Флоу, где находились главные силы флота Соединенного Королевства.

14 апреля, хоть и с опозданием, в районе Нарвика высадился десант союзников, смог быстро, практически не встречая сопротивления, занять окрестности, но маленький немецкий гарнизон ни уничтожить, ни принудить к капитуляции так и не сумели.