Чтение онлайн

— Обидно, конечно, я уверен, что с этим артефактом связано ещё немало неразгаданных тайн, — немного по-детски добавил Ансель.

— И что же, с тех пор никто ничего нового про него не узнал? — спросила Юнис

— Насчёт знаний сложно судить, ведь всё это теперь держат в секрете, но кое-какие усовершенствования, технического свойства, всё-таки появились, — признал Ансель. — Помнишь, я говорил, что для того, чтобы наказать раба, нужна некая вещь, которая создаётся в момент нанесения клейма. Честно сказать, я даже не представляю толком, как эти предметы выглядят. Известно только, что они хранятся в резиденции Ордена Жаровни, здесь в Элатее, как, впрочем, и сам артефакт. И это, понимаешь ли, не очень удобно, ведь если, скажем, клеймёный из Линна ухитрился сбежать, то, чтобы его наказать, нужно каким-то образом доставить сообщение магу в столице. А уж если этот злодей не пустился в бега, а, скажем, захватил в заложницы благородную девицу и угрожает её убить, всё и того хуже. Так вот, чтобы начальники на местах могли держать в узде своих клеймёных, было создано дополнительное магическое приспособление, известное как «жила». Это в общем-то довольно простая штука, вся задача которой состоит в том, чтобы то самое сообщение и передать. Воспользоваться ею может даже полный профан в магии, активация не требует ничего, кроме механических манипуляций. Обычно на каждого клеймёного делают сразу несколько жил, которые хранятся на разных уровнях управления. Ну, для примера, одна — у командира роты, где служит какой-нибудь солдат, вторая — в штабе полка, а третья — в военном министерстве. Каждая «жила» настроена на тот предмет, что хранится в Ордене, и всякий раз, когда её активируют, дежурный маг получает сигнал о том, что ему нужно прочитать заклинание наказания, используя нить, что ведёт к определённому человеку. Получается, любой мелкий начальник уже может распоряжаться судьбой своего подчинённого, а если вдруг одна из жил потеряется, случайно или по чьему-то умыслу, то всегда остаются дублирующие.

— Ловко придумано, — согласилась Юнис. — Но зачем все эти хитро устроенные наказания, если, как ты говоришь, клеймёные испытывают удовольствие от собственной работы?

— Я сказал, что это как раз не доказано, пока это лишь теория. И потом, клеймо не лишает своих носителей свободной воли, они по-прежнему люди со своими чувствами и желаниями, и иногда эти желания могут не совпадать с тем, что нужно их хозяевам. Просто каждый из клеймёных, вздумавший взбунтоваться, знает, что рано или поздно наказание его настигнет.

Разговор с Анселем и прочитанная магом лекция заставили Юнис снова задуматься о собственном происхождении. За всеми событиями, наполнявшими её жизнь, за новыми знакомствами и впечатлениями, девушка почти перестала вспоминать о семейной тайне, но теперь мысли об этом снова поселились в её голове. Что за человек была её родная мать? Юнис не испытывала никаких чувств к этой женщине, которую совсем не помнила, но девушке было интересно понять, чем жила её родительница. Вот только представить себе жизнь клеймёного она никак не могла. Как вышло, что эта Айстэ так близко сошлась с Честоном Пилларом? Неужели отец Юнис и вправду позволял себе отношения со множеством женщин, как говорят злые языки? Но ведь он недвусмысленно писал что-то о своей любви к Айстэ. Граф всегда был в глазах Юнис безупречным примером, рыцарем без страха и упрёка, но почему же он так некрасиво поступил со своей молодой женой, красавицей Соланж, позволив себе связь на стороне? Всё это было слишком сложно и, пожалуй, неприятно, и всё это была жизнь, которую ей, видимо, ещё предстоит узнать получше.

Пока же девушка, пожалуй, только радовалась тому, что Ансель разгадал все её загадки, и ей не нужно больше ничего скрывать от друга. В том, что маг станет хранить семейную тайну Пилларов лучше неё самой, Юнис даже не сомневалась.

Между тем, в доме Пилларов теперь часто можно было видеть и иного гостя, чьё присутствие радовало Юнис куда как меньше, чем компания Анселя, и заставляло ещё чаще задумываться о превратностях судьбы. Звали этого человека Грайн Овери, он носил титул маркиза Игиса и с некоторых пор повадился наносить визиты графине Соланж гораздо чаще, чем того хотелось бы её воспитаннице.

Откровенно говоря, занятая своими делами Юнис прохлопала момент, когда маркиз появился в жизни графини Соланж. Возможно, он начал свои ухаживания ещё осенью, но тогда девушка куда больше беспокоилась о собственных знакомствах, чем о связях приёмной матери, и ничуть не выделяла господина Овери среди прочих дворян из её круга. В первых числах зимы Юнис, однако, отметила, что его светлость особенно активно увивается на балах и приёмах вокруг вдовой графини, а ещё чуть позже он стал частым гостем в их городском особняке. Сперва маркиз, как правило, присутствовал в числе других приглашённых, потом начал наносить частные визиты, а вскоре уже являлся без приглашения и держал себя в доме на Интендантской совсем по-свойски. Они проводили вдвоём с графиней Соланж немало времени, и Юнис даже стало казаться, будто матушка теперь меньше интересуется её делами и успехами в свете, нежели прежде.

Первое время графская воспитанница и сама старалась быть милой и вежливой с маркизом. Но по мере того, как визиты господина Игиса учащались, а манера вести себя становилась всё более фамильярной, появление этого типа в доме её отца начало всё сильнее раздражать девушку и, в конце концов, уже неизменно приводило её в негодование.

Грайн Овери был ещё совсем не стар, пожалуй, лет на пять моложе Соланж. В его внешности с трудом можно было найти что-то дурное или, наоборот, притягательное. Он одевался по последней моде и непринуждённо держал себя в обществе. В молодости маркиз, по его собственным словам, служил в драгунах, но с течением времени военная карьера ему прискучила, и к тридцати годам он вышел в отставку. Теперь Грайн Овери жил в своё удовольствие, посвящая себя то тому, то иному занятию. В последнее время он увлекался выращиванием каких-то экзотических растений, что, по мнению Юнис, было довольно нелепым приложением сил для мужчины в таком возрасте.

Графская воспитанница не могла похвастаться умением легко читать в сердцах людей, но отношение к ней маркиза вскоре стало кристально ясным даже для неё. Его светлость изо всех сил старался подчеркнуть свою доброту, внимательность и обеспокоенность делами Юнис, в первую очередь перед её приёмной матерью, но на самом деле не давал себе труда узнать девушку получше и понять, чем она живёт. Его вопросы к ней, призванные показать заинтересованность, почти всегда звучали невпопад, а ответы на них оказывались забыты в ту же секунду. Его суждения, словно почерпнутые из популярных наставлений, выглядели гладко, но порою были слишком безапелляционными и нередко приводили Юнис в негодование. Его комплименты, сказанные без учёта контекста, казались нелепыми и не вызывали ничего, кроме раздражения.

В общем, на словах маркиз всячески пытался блюсти образ человека во всём положительного, а на деле предпочитал попросту не замечать Юнис.

Обеспокоенная появлением в её жизни этого назойливого типа, девушка даже решила справиться у своей новой подруги и покровительницы о том, что за птица этот маркиз. Улучив подходящий момент на одном из приёмов в доме Золотого Герцога, где Юнис стала более чем частой гостьей, она приватно задала свой вопрос хозяйке вечера, которая, казалось, знала всё и обо всех в светском обществе. Полученные ответы не удивили девушку, но заставили её насторожиться. Маркиз, по словам Тасталай, происходил из семьи, которая отнюдь не могла похвастать древностью и славой рода, своего титула предок Грайна Овери удостоился лишь немногим более века назад за заслуги скорее политического характера, нежели военные. Земли маркизов Игисов, довольно богатые и плодородные, располагались на изрядном удалении от столицы. Таким образом, до недавнего времени Грайн, что называется, звёзд с неба не хватал и числился одним из сонма ничем не примечательных провинциальных дворян. Дела у него пошли на лад, как только королевский наследник Скоугар достиг того возраста, когда мальчишеские игры незаметно превращаются в мужские забавы. До этих забав юный принц был большой охотник, так что вокруг него всегда вертелось немало людей, в чью задачу входило обеспечивать веселье королевского отпрыска и служить ему товарищами по играм. Каким-то образом маркиз Игис исхитрился получить должность личного сокольничего принца и не преминул воспользоваться предоставленным шансом войти в доверие к его высочеству. Несмотря на значительную разницу в возрасте, эти двое отлично поладили, и неудивительно, что его светлость оказался в числе тех, кто здорово упрочил своё положение при дворе после коронации принца Скоугара.

По всей вероятности, этим двоим пришёл в голову план, как прибрать к рукам Пиллар, не вызвав недовольства среди владетельных дворян, которые всегда трепетно относились к любым попыткам королевской власти покуситься на законные права кого угодно из их избранного круга. Если графиня Соланж согласится на замужество, его величество спокойно сделает Грайна Овери владетельным графом Пилларом, и возмущения это вызовет куда как меньше, чем если бы титул просто передали королевскому любимчику. Вот только неизвестно, надолго ли хватит любезностей новоиспечённого графа по отношению к супруге после того, как он получит искомое.

Выслушав всё это, Юнис не смогла сдержаться от того, чтобы поделиться своими горестями, впрочем, её старшая подруга и без лишних слов всегда замечала все нюансы настроения девушки. Тасталай, как никто другой, умела разделить чью-то радость, подбодрить в печали илидать верный совет в трудном положении. Вот и теперь её ободряющие слова глубоко запали в душу Юнис. Старшая подруга убеждала девушку, что безвыходных ситуаций не бывает, что наша судьба, как и судьба близких, в наших руках, и никогда не стоит предаваться отчаянию. Это не очень-то походило на рассуждения прочих умудрённых опытом людей из окружения Юнис, которые куда чаще говорили о терпении, смирении и необходимости подстраиваться под ситуацию, по крайней мере, если речь шла о наставлениях для юной девушки. Но разве пример самой госпожи Тасталай не говорил весьма красноречиво в пользу её мировоззрения?

Так и вышло, что после разговора со старшей подругой, Юнис вернулась домой отнюдь не в расстроенных чувствах, а скорее пылая праведным гневом. Она дала себе зарок, что не станет терпеть Грайна Овери в качестве нового хозяина владений её отца, чего бы ей это ни стоило.

Разумеется, девушка не преминула также пожаловаться на маркиза и Анселю. Тот, впрочем, отнюдь не разделял её недовольства новым кавалером графини Соланж.

— Не понимаю, право слово, чем тебе так уж не по нраву этот Овери. По мне, так он ничем не отличается от всех прочих господ из вашего круга.