Чтение онлайн

— Знаю, — качнул головой Медведь. — Но заметь — ценой душить не стал. С уважением и пониманием к тебе отнесся. К первому пришел, а не бегал по остальным.

— Я это ценю и благодарен, — китаец снова качнул головой. — Ну, что? — И впервые за разговор посмотрел на меня.

Я взглянул на своего товарища и, увидев утвердительный кивок, тихо произнес:

— Согласен.

Лифэй снова что-то скомандовал одному из своих слуг, и тот снова исчез где-то в глубине дома, а вернувшись, притащил с собой тяжелый деревянный ларец, который отпер сам хозяин дома, сняв ключ с шелкового шнурка на шее. Поворот ключа — и сундучок показал свое нутро, из которого один за другим стали появляться тяжелые золотистые брусочки, тихо ложащиеся на деревянную гладь стола. На каждом из них клеймо государственного банка, оттиски: клейменое золото. Но здесь были слитки не только нашего родного государства. Вот большой золотой брусочек, по которому, змеясь, стелется дракон, а на нем самом виднеется овальное клеймо. А вот золотые кругляши с орлом, только без короны, и с английскими буквами на реверсе.

— Fifteen dollars, — прочитал я. — Североамериканские.

Передо мной на столе лежали, сверкая, британские фунты, французские франки, родные рубли и бог знает из каких стран и эпох еще монеты и слитки, главное в которых был их вес и содержание золота. Китаец вел какие-то свои подсчеты, а я из любопытства разглядывал то, что он пододвигал ко мне. Кому вы принадлежали? Чьи руки касались вас? За что вами платили? Жалко, что вы не можете мне рассказать свой жизненный путь и о тех, кто вами владел…

Пальцы осторожно касались монет. Меня заворожило это действо, я невольно прислушивался к отклику металла. Палец скользит вдоль витков драконьего тела, летящего на большом золотистом бруске. И мне не нравилось то, что я слышал. Отклик был не такой, как от металла, разложенного на столе сверху. Внутри Эхо словно менялось, возвращаясь назад. Может, показалось? Уже посерьезнев, я взял слиток в ладонь, на секунду прикрыв глаза. Эхо, отклик… Повторить. А затем, положив слиток на стол, под недоуменными взглядами китайца и Медведя размашисто по нему рубануть ножом, чуть пустив силы по клинку. Дернуть нож назад, а затем, ткнуть пальцем в зарубину на слитке. Под золотистым поверхностным слоем,, виднелось нечто серебристое. Чего внутри ну никак не должно быть.

— Это что?! — поинтересовался я, подняв глаза.

А мне в лицо смотрел пистолет, вытащенный из рукава хозяина дома.

— Вань, ты чего? — вскинулся Медведь, не обращая внимания на наставленное на меня оружие.

— А это что? — толкнул я к Медведю слиток. — Внутрь зарубки посмотри.

Тот непонимающе посмотрел на меня, затем присмотрелся к слитку, а затем угрожающе — на хозяина дома.

— Ли, ты охренел? Немедленно убери оружие!

К этому времени оружие уже было у всех обитателей дома, и направлено оно было на меня — за исключением седого деда, невозмутимо сидящего за столом.

— Он первый достал оружие в моем доме, — прошипел китаец. — Проявил неуважение ко мне.

— А ты пытался подсунуть нам это, — Медведь толкнул ему слиток через стол, и тот, проехав через горки монет, дотронулся до рукава халата китайца.

Тот, не опуская оружия, поднял слиток к глазам, присмотрелся и после выдал длинную тираду на китайском, в которой явно не было нормативных слов. Он даже побагровел, запустив слитком в стену. После чего, опустив оружие, обхватил голову руками.

Он несколько секунд сидел так, раскачиваясь из стороны в сторону, прежде чем произнести:

— Прости, Василий. Я не знал. Со мной самим так расплатились.

Он снова замолчал на несколько секунд, прежде чем сказать:

— Я опозорен. Потерял лицо.

Я буквально почувствовал угрозу, нарастающую в комнате. Если в городе узнают, что за честный товар Ли платит фальшивым золотом, кто к нему пойдет? А значит, конец торговле. И не лучше ли тех, кто знает о произошедшем, потихоньку кончить и прикопать где-нибудь в лесу? Заодно и товар себе оставить. Папу убили за двести пятьдесят рублей, а тут сумма на порядок больше… Все это буквально пронеслось у меня в голове. И не только у меня.

— Ли, успокойся, — тихо пророкотал Медведь. — Нас тебе убивать смысла нет. И для тебя ничего не решит. Смотри, — он ткнул в окно, где возле забора стояли, перетаптываясь на морозе, трое артельных, к которым Василий заходил по дороге. — Они знают, зачем мы здесь. Специально позвал, знал, что с деньгами пойдем. Их ты тоже под снег отправишь?

Он на время замолчал, давая время китайцу подумать над его словами.

— Может, и да. Только их домашние знают, куда они пошли. К вечеру нас будут искать. А когда не найдут… Ты же помнишь, как в прошлом году ваши побили двоих наших, а потом у вас устроили погром: два десятка ваших поломали, троих и вовсе отправили на погост. А за смерть Защитника-дворянина вам и вовсе спалят тут все, а армейские и жандармы, как узнают, из-за чего весь сыр-бор, и вовсе будут помогать, сами подливать керосин в огонь. Ты, может, и уйдешь. А остальные? Товар? С вами после этого никто дел вести не будет. С тебя свои же за такие дела живьем кожу спустят или скормят желтым муравьям.

Китаец посмотрел в окно, посмотрел на нас. Он явно принимал решение, что делать дальше. И прежде чем он успел его принять, я быстро произнес:

— А давайте сделаем вид, что ничего не было. И даже дадим слово молчать о произошедшем. При условии выплаты достойной компенсации, конечно.

— Молодец, Ваня, достойно все разрешил, — тихо произнес Медведь, когда мы наконец вышли из дома, направляясь к Рубаке и дожидавшимся нас спутникам.

Я молча кивнул, прижимая к себе кожаный кошелек, плотно набитый монетами и брусками золота. В кармане кожуха лежал небольшой пакетик, набитый разноцветными пилюлями — часть моей компенсации и платы за молчание. После долгого торга мы сошлись на том, что она должна быть равна сумме, на которую тянул фальшивый слиток золота: половина монетами, вторая — алхимией, на которую, учитывая ситуацию и фактический опт, Медведь еще выбил хорошую скидку. Пригодится. Там, в академии, да и потом — хорошие боевые стимуляторы всегда будут нужны, а вот поставщика попробуй найди. Пилюли я постарался подобрать на все случаи жизни. Под это дело мне даже мини-хранилище подарили — черный пенал-таблетница, в небольших отсеках которого пилюли могут лежать годами, не теряя своих свойств.

— Как ты думаешь, Медведь, а он мог это сделать специально? — спросил я, когда мы почти подошли к своим.

— Ты о чем? — спросил мой товарищ, удивленно посмотрев на меня.

— Уж больно удачно все складывается, — ответил я. — Он ведь нам заплатил ровно ту сумму, что хватало на покрытие долга. Я сейчас с этим золотом радостно бегу к Кафтанову, отдаю ему, думая, что мой долг закрыт. А потом выяснится, что золото не настоящее, долг не выплачен, время ушло, и я снова в той же ситуации, только без денег и без Рубаки. А Кафтанов, еще и полторы тысячи с меня взяв, все равно мех получит и снова может попытаться загнать меня в кабалу.

Василий, выслушав все это, тяжело засопел — видно было, как мысли с трудом проворачивались в его большой косматой голове.

— Не знаю, Вань, не знаю… Кафтанов ведет дела с Ли, да кто с ним тут их не ведет? Но такое… тут Ли своей репутацией рискует. Не знаю.

— Ладно, что было, то прошло, — махнул я рукой. — Выкрутились, и слава богу. Да еще и в прибытке остались.

— Ну что, куда дальше? — посмотрел на меня Медведь.

— К ювелиру, — ответил я, чуть подумав. — Потом в гарнизон.

Мех, чуть подумав, я загнал назад в ангар. На тесных улочках города на нем не походишь — еще придавлю кого ненароком.

Первый забег — быстрый стук в дверь, которую открыли почти сразу. Соломон Маркович, едва взглянув на меня, радостно всплеснул руками:

— Ваня, жив! А говорили, что ты пропал. Я по тому делу о продаже дома мальчишку к тебе посылал, да он тебя не нашел, и соседи два дня не видели.

— Пришлось отлучиться, — пожал плечами я. — Мне снова нужна ваша помощь по деликатному вопросу.