Старица
Шрифт:
Стреноженный деревьями ветер как бы со стороны, с недосягаемой, невидимой точки, любуется на вальс снежинок вокруг редких фонарей. Он тихо ржет непоседливым жеребенком где-то в немыслимой вышине, спешит поглядеться в промытые тающим снегом оконца асфальта. Но и те вскоре скроются под новым гагачьим пухом.
И долгожданная королева Зима наконец-то полновластно вступит в свои права.
А потом еще не раз и не два упадет и растает снег.
Затем он "намертво" закрепится на полях и в Бору.
Вознесется сугробами к небу.
Усмирит и утишит всех.
И эта напряженная тишина будет значить, что скоро - Весна.
*
ПУШИСТЫЙ ПОКРОВ
Чего только не увидишь в заснеженном тихом Бору.
Вот эта группа деревьев - семья с кучей ребятишек, льнущих к родителям.
А эти словно поссорились - отшатнулись друг от друга, да так и застыли на долгие-долгие годы.
Рядышком - еще одна, совсем молодая семья с первенцами-двойняшками.
Целый выводок хорошеньких елочек.
Молодая березка кокетливо присела на колени к могучей сосне.
Под снежным покрывалом Бор видится иначе, чем в иное, бесснежное время. И эта перемена настолько разительна, что кажется, будто ты - на другой планете, где-то на окраине Вселенной.
Черная графика ветвей, которая была еще вчера-позавчера, сменилась тончайшими и покоряющими душу кружевами инея да заснеженными усами патриархов-елей. А на обманутых в очередной раз оттепелью деревьях горестно замерзают уже набухшие было почки.
Смотрите-смотрите: вон там, чуть в сторонке стоит великанша-сосна, по огромным сучьям которой можно, как по лестнице, подняться под облака. И рядом, под стать ей, величавые липы, чьи стволы сходятся где-то в захватывающей дух вышине.
Вокруг совсем мало зверюшек.
Только редкий вскрик птицы.
И кажется, что Его Величество Бор медленно засыпает до самой весны...
*
ДЕВИЧИЙ СЛЕД
Снова под ногами вкусно хрустит колючий снежок. На душе тихо и радостно. Хочется мысленно обнять каждое деревце, погладить всякую веточку. Вдруг из-под снега вырос огромный, в два человеческих роста, обгоревший пень с зияющим "медвежьим" дуплом. А ведь это нибудь-чей лесной зимний дом. Ладно, не будем тревожить жильцов.
Глянул под ноги - и вижу чей-то маленький, слегка присыпанный снежком (девичий?) след. Вот ее шаг стал задумчив. Теперь остановилась. Остановился и я. Вправду, дивная красота открывается взору с этого самого места. Поневоле остановишься-залюбуешься. От тишины закладывает уши, словно при посадке самолета. Слышен только жестяный скрежет и грохот снежинок, бьющихся о нагие ветки...
На какое-то время негаданно найденные отпечатки изящной ножки слились с другими на этой узкой утоптанной тропке.
И вдруг тот самый, наш девичий след юркнул куда-то вбок.
Ну, доищется она приключений на свою походку.
Ага, спустя метров восемь в ту же сторону, в ельничек, свернул и мужской размашистый след. А следов обратно что-то не видно...
И все это скоро-скоро деликатно присыплет пороша.
Совпали те два следа во времени, иль нет - Бог его знает. Уже завтра от этой тайны не останется и намека.
*
МАГНИТ ДОБРОТЫ
Замышляющий и вершащий недоброе дело, ранит и мучает свою собственную душу.
В конце-концов он сам убивает ее, хотя некоторое время тело его еще живет по инерции.
Народом все это пристально-точно называется душегубством.
А то, что добрый человек задумывает и мастерит, якобы, "для других", на самом-то деле он совершает для себя, любимого.
Значит, в этом у него есть острая личная потребность.
Поэтому разумный никогда не ждет благодарности от других за сделанное им добро.
Ответные дары - уже внутри его самого.
Будут люди благодарны ему - хорошо.
Не будут - Бог с ними.
*
Л Ь В Е Н О К
Легкая для ходьбы лесная дорожка - это радостная для ребенка тропинка под горку.
И вот она наконец-то приводит нас к цели - оказываемся перед гениальным творением Николая Александровича Львова. Этот "дом с животиком" (сосем как у дома Пашкова в Москве) окружают со всех сторон трепетные голубые ели словно юные балерины.
В нем, в этом доме, чтобы подняться на второй этаж и увидеть потрясающие душу русские дали, надо преодолеть шесть (!) лестничных маршей.
Дом "чудовищно элегантен".
Но сейчас заходить вовнутрь с мороза кажется неразумным. Отложим это удовольствие до следующего раза, до нового посещения.
Стоя со стороны реки на холме близь усадьбы, хочется кричать что есть силы, прочищая легкие и срывая криком пласты снега с тяжеленных еловых ветвей.
О-го-го-го-го-го-го-го-го-го !
Э-ге-ге-ге-ге-ге-ге-ге-ге-ге-ге !
Обернулся - усадьба за эти минуты успели врасти в землю на глубину в пол-окна.
*
НА МОРОЗЕ
Издавна на Руси особенно любят вот такой, перехватывающий дыханье морозец.
Люди становятся похожими на рыб, жадно глотающих воздух.
Прикрывают рты рукавицами и спешат по домам - к теплу.
Упавший ночью белоснежный, вязаной шерсти покров надежно скрыл все грехи прошедшего дня: дела и помыслы среди такой красоты - чисты и без изъянов.
По елью остатки вчерашнего пира: расшелушенные белками и клестами шишки. Все это медленно скрывается под всепоглощающим снегом, который падает с мерным звуком шелестящей фольги.
А вот эта веточка только чуть-чуть неосторожно высунулась на тропинку расправа с ней была коротка и жестока. Отщепенку тут же пригнули к земле. Хорошо, хоть не надломили. В жизни, гораздо чаще - именно так и бывает.
Издалека донесся треск иззябнувшегося дерева.
И снова все замерло и забилось под белое богово одеяло.
Где-то тихо вскрикнула птица, и вновь почудилось невидимое движение под сенью Бора. Как в незабвенной детской игре "замри-отомри".
И сердце почему-то подскуливает одиноким щенком.