Чтение онлайн

– Гляди!

Константин Андреевич задрал подбородок и пристегнул "бабочку" к тощей шее.

Носоглотка молчал. Дядя хитро скосил глаза и подмигнул:

– Ну? Нечего сказать? А ты говорил! Надо творчески подходить, тогда экономия будет...

Ликующе пританцовывая, он удалился.

...Можно было - и нужно было - действовать проще. Пойти следом за дядей, притормозить его за плечо, нарезать в бубен и сделать внушение. Но сделать этого Носоглотка не мог. Санки, осел и козел, дотянувшись из далекого прочного, прочно держали его за руки, изнемогавшие от внутреннего зуда.

Покуда ехали на Фонтанку, Константин Андреевич совершенно извелся.

Племяннику стоило большого труда убедить его до поры спрятать самодельную "бабочку" в карман: может быть, она не понадобится. Может статься, там все уже приготовлено.

– Спецодежда?
– деловито осведомился дядя.

Носоглотка вспомнил платье Эсмеральды.

– Ну да. Типа. Там очень строго. Ты помалкивай и в базар не вяжись, если не спросят.

Константин Андреевич осуждающе вздохнул:

– Что у вас за выражения, молодежь! Как будто вы какие-то уголовники, бандиты... Разве нельзя сказать по-человечески: дядя, там будут ответственные товарищи, веди себя уважительно и не перебивай?

Носоглотке отчаянно захотелось выпить еще, но он не мог позволить себе бросить руль и заглянуть в распивочную, потому что время поджимало. Мансур был болезненно пунктуален - качество, выработавшееся у него после многочисленных "стрелок" и "терок".

Константин Андреевич с любопытством поглядывал в окно на проносившийся мимо ландшафт. Родные и приятные глазу места в очередной раз баловали его, сулили новое, и сколько еще в них таилось неизведанных возможностей - знал один Бог. Атеизм Константина Андреевича был дружелюбным и непоследовательным.

Пронзительно взвизгнули шины: Носоглотка доехал. Какое-то время он сидел, постукивая толстыми пальцами по рулевому колесу, после чего обреченно молвил:

– Все, дядя. Приехали. Видишь дом? Нам туда.

Дядя проворно выкарабкался из машины и прищурился на железную дверь.

– А где же вывеска?
– спросил он с веселым недоумением.
– Что это за учреждение?

– Вывеску вешать нельзя, потому что конкуренты пронюхают, - сдержанно объяснил племянник, с языка которого едва не сорвалось слово "милиция" взамен "конкурентов".
– Может быть, попозже, - добавил он провидчески.

– Дикое время, - сокрушенно заметил дядя.
– Небось, и подписку потребуют?

– Подписку?
– Носоглотка тупо взглянул на него.
– За кого?

– О неразглашении.

– Ах, о неразглашении... Не знаю. Может быть. У нас, знаешь, все на доверии.

– Это хорошо, - похвалил дядя.
– Дружный коллектив.

Племянник пробормотал. Константин Андреевич не расслышал и улыбнулся. Носоглотка резко отвернулся. Он утопил кнопку звонка, ответившую далеким птичьим проигрышем.

Отворила Эсмеральда. На лице ее застыла профессиональная улыбка, в мундштуке дымилась сигарета.

– Мансур здесь?
– коротко спросил Носоглотка, не здороваясь.

– Уже минут пять, - голос Эсмеральды был мягок и вкрадчив.
– Это ваш дядя?

Носоглотка с шумом втянул в себя воздух. Бессмысленная вежливость мамки раздражала его. Он поманил Константина Андреевича пальцем. Эсмеральда смотрела на дядю с восхищенным любопытством. Едва тот вошел, появился Мансур.

– Отлично, - сказал он, не обращаясь ни к кому в отдельности.
– Эсмеральда, построй блядей.

– Фу-фу-фу, - Эсмеральда покачала головой, выказывая юмористическое осуждение.
– Девочки! Собирайтесь, и поживее!

На лице Константина Андреевича оцепенела улыбка. Слово, которое изрыгнул Мансур, потрясло его до основания, и он старался припомнить присутственные места, в которых оно было бы простительным. Он старался утешиться мыслью, что некоторые производства и сферы не существуют в отрыве от подобного рода слов, что на этих словах зиждется созидательный процесс. Например, в армии, или на сталелитейном заводе. Да мало ли где! Даже в операционной - даже, как выяснилось к негодованию дяди, в советском политбюро.

Мансур тем временем протянул ладонь:

– Мансур.

Константин Андреевич спохватился и поспешно протянул свою, сгибаясь в полупоклоне.

– Константин Андреевич. Очень приятно. Очень рад. К вашим услугам.

Он говорил рублеными фразами, бессознательно подражая карикатурному служаке-тупице. Это было еще одной особенностью Константина Андреевича: он постоянно кого-то копировал, имитировал демонов - преимущественно бодрых и оптимистично настроенных, подселившихся в его невинную душу из телевизора или книги.

Девочки уже ждали, они явились как по мановению волшебной палочки. Их было пять штук: Стелла, Кристина, Марчелла, Олимпия и Ковырялка, услуги которой ценились особенно высоко. Шестая, Клеопатра, была занята, и фирменное жеребячье взлаивание уже доносилось из дальнего номера. Стелла была брюнетка, а все остальные - блондинки, других различий не находили ни Носоглотка, ни Мансур. Девочки были не то одеты, не то раздеты - короче говоря, на них было белье. Профессиональная улыбка Эсмеральды распространилась у них на все члены и органы: они застыли, чуть изогнувшись, и лукаво смотрели на Константина Андреевича, который отвечал им доброжелательными взглядами.

– Вот тебе, Константин Андреевич, коллектив, - изрек Мансур, чутьем угадавший лексику, понятную соискателю места.

– Ага, - просиял дядя.
– Очень рад!

С протянутой рукой он поспешил к девочкам. Олимпия прыснула, но сразу же приняла торжественный вид и церемонно ответила на сердечное рукопожатие Константина Андреевича.

Эсмеральда глубоко затянулась дымом и вопросительно взглянула на Мансура. Тот молчал и покачивался с носка на пятку, засунув ручищи в карманы бесформенных штанов.

– Я думаю, мы сработаемся, - уверенно объявил Константин Андреевич.
– Мне бы хотелось поближе войти в курс дела. Я человек ответственный и люблю ясность.

Мансур продолжал молчать. Возможно, он не понял, что означает "поближе войти в курс".

– Дядя, - нарушил молчание Носоглотка, - это публичный дом.

– Хорошо, - кивнул дядя, немного растерявшись.

– Ты не догоняешь. Здесь...
– Племянник запнулся, подыскивая глагол.

– Любовью занимаются, - подсказал Мансур, и Эсмеральда кивнула.