Вот наступил вечер… Я стою один на балконе…Думаю всё только о Вас, о Вас…Ах, ужели это правда, что я целовал Ваши ладони,Что я на Вас смотрел долгий час?..Записка?.. Нет… Нет, это не Вы писали!Правда, — ведь Вы далёкая, белая звезда?Вот я к Вам завтра приеду, — приеду и спрошу:«Вы ждали?»И что ж это будет, что будет, если я услышу: «да»!..Июль 1912 года
«Вы — милая, нежная Коломбина…»
Вы — милая, нежная Коломбина,Вся розовая в голубом.Портрет возле старого клавесинаБелой девушки с желтым цветком!Нежно поцеловали, закрыв дверцу(А на шляпе желтое перо)…И разве не больно, не больно сердцуЗнать, что я только Пьеро, Пьеро?..
ГАЗЭЛА. «Стрелу пускаю в солнца круг… Пронзи его!..»
Стрелу пускаю в солнца круг… Пронзи его!За то, что светит миру мук, – пронзи его!..Пусть все вокруг ослеплены, – я не хочу!Пусть знает, как мой лук упруг… Пронзи его!Но сердце, – ах, опять, как встарь, – вновь влюблено…О, мой последний милый друг, – пронзи его!..
ПОДПИСЬ К ПОРТРЕТУ (Матери)
Если бы у меня были капиталы,Или хотя бы сейчас сорок копеек,Я бы тебе купил подарок малый —Чашку или желтых канареек.Но у меня нету ничего на свете,Стихов моих никому не надо…Хочешь, я тебя нарисую, и на портретеНапишу: вот моя отрада?..21 июля 1912 г.
ГАЗЭЛА. «Правда, забавно: есть макароны…»
Правда, забавно – есть макароны и быть влюбленным, как Данте?Видеть жакеты и Пальмерстоны, и быть влюбленным, как Данте?Громко смеяться, казаться довольным, носить звенящие шпоры,Красные галифе и погоны – и быть влюбленным, как Данте?Слушать, как спорят о разных квартирах, как будто мне безразлично,Слушать про печи, про балконы, – и быть влюбленным, как Данте?Вовсе не странно, слыша Ваш голос, смотря на глаза и руки,Скрыть от других все слезы и стоны, – и быть влюбленным, как Данте!
«Я сегодня катался, веселый, по набережной Невы!..»
Я сегодня катался, веселый, по набережной Невы!А сердце, – ах, оно разрывалось от муки!..Знать, что рядом не Вы, не Вы,Знать, что другие целуют Ваши руки!Потом… Я не помню… Играли «Лакмэ»,Кто-то смеялся, что я близок к смерти…«A mon poete et bien-aime» –В сотый раз перечитываю на милом конверте…
«Твои ручки и глазки в тревоге…»
Любовью лёгкою играя,
вошли мы только в первый рай…
Фёд. Сологуб
Твои ручки и глазки в тревогеСна любовного я целовал,И всё время неясный и строгий, —Кто, не знаю, — меж нами стоял…Но когда, распалённый, сгорая,Я к твоей прикоснулся груди,Я вошёл в двери первого рая,Позабыв странно-слышное: жди…Я пришёл с тобой к первому раюПоцелуйною нежной игрой…И я знаю, я знаю, я знаю,Мы, как боги, войдём в рай второй.
«Дождь… всюду мокро… никуда ни встать, ни сесть…»
Дождь… всюду мокро… никуда ни встать, ни сесть…Я иду, и на дожде мои никто не заметит слезы…Иду, никого не видя, никому не отдавая честь,А на груди, ах, на груди у меня две алые, алые розы!..Ее милые руки я вчера целовал в последний раз,И она дала мне розы и нежно поцеловала…«Я не могу не думать… и не желать Вас»…Бедное сердце, что же ты биться перестало?..
СОНЕТ. «Пьеро, Пьеро, — счастливый, но Пьеро я!..»
Пьеро, Пьеро, — счастливый, но Пьеро я!И навсегда я быть им осужден.Не странно ли — нас четверо и трое,И я один влюблен — и отделен!Ах, рая дверь мне преграждают двое,Но в «первый рай» я все равно введен, —Пусть Арлекин закутан в плащ героя.Моей любви не уничтожит он!Я видел смех, улыбки Коломбины,Я был обвит кольцом прелестных рук…Пусть я — Пьеро, пусть мне победа — звук,Мне не страшны у рая Арлекины,Лишь ты, прекрасная, свет солнца, рукиНе отнимай от губ моих в разлуке.
«Ваши письма!.. Я снова и снова читаю…»
Ваши письма!.. Я снова и снова читаюУ окна, отодвинув длинную желтую занавесь…Вечер… Но совсем не поздно… И я не знаю,Почему так город затих вдруг странно весь?!Вот, слышатся одинокие, церковные звоны,Чье-то пение, — голоса дальше, неясные…А предо мной — золотые скипетры и короны,И ангелы, ангелы, ангелы прекрасные!..
«Моя милая мне сегодня рассказала чудную сказку…»
Моя милая мне сегодня рассказала чудную сказкуПро сладостную Будур, прелестную и лунную,—Как ее принесли к принцу, и как он узнал первую ласку…Моя милая мне сегодня рассказала сказку нужную, струнную.Будур оделась юношей, и на плечах ее заалела порфира,И стала она королем любви, — и ее славят сказками…А кто же тебя, прелестнейшую всех солнц и лун мира,Кто же тебя сумеет воспеть с твоими глазками?!
В АЛЬБОМ. «Когда-то прежде я мог писать стихи в альбомы…»
Когда-то прежде я мог писать стихи в альбомыИ говорить в них о вуалях, говорить о стрелах,И о том, что сердце изнывает от любовной истомы…«Ах, если бы коснуться рук белых!..»Но теперь я ничего не помню, ничего не знаю, –Все слова и желания где-то бесконечно далеко…Что же можно желать, когда я пришел к светлому раю,Когда две пунцовые розы в стихах Блока!..