Чтение онлайн

Есть обычай у людей

Убирать роскошно елку

В звезды яркие свечей.

Каждый год она сияет

В день великий торжества

И огнями возвещает

Светлый праздник Рождества.

Декабрь 1882

Не блестит мой скромный дом

Золотыми потолками,

Нет слоновой кости в нем,

И над стройными столбами,

Что готовит богачам

Житель Африки далекой, —

Плиты мраморные там

Не покоятся высоко.

Мне в наследство не дадут

Твой чертог, о царь Азийский;

Мне рабыни не прядут

Нежный пурпур лаконийский.

Песен дар — вот мой удел,

А сокровище мне — лира;

С ней бедняк пленить сумел

Самодержцев полумира.

Здесь, в тиши сабинских нив,

Всем, что нужно, я владею,

И спокоен, и счастлив,

Больших благ просить не смею.

День за днем, за часом час

И за годом год уходит,

А безумец, суетясь,

Беспокойно жизнь проводит.

Неминуемый конец

Позабыв, прилежно строя

Пышный мраморный дворец, —

Он не ведает покоя.

Предприимчивости полн,

Побеждает он пучину,

Воздвигает против волн

Величавую плотину.

Он, корыстью ослеплен,

Не щадит межи соседней,

И жестоко хитит он

Бедняка кусок последний:

И, постигнутый бедой,

Унижением гонимый,

Тот бежит с детьми, с женой,

Покидает кров родимый.

А меж тем для всех людей

Нет вернейшего жилища,

Чем подземный мир теней,

Чем немая сень кладбища.

Где же цель людских трудов,

И на что мы тратим силы?

Властелинов и рабов

Не равно ли ждут могилы?

Даже мудрый Прометей

Обмануть не мог Харона;

Даже Тантала детей

Укрощает власть Плутона.

Смерть навек освободит

Угнетенного страдальца,

Успокоит, приютит

Утомленного скитальца.

1883

В царстве солнца и роз я мечтал отдохнуть,

Здесь дышала легко беззаботная грудь…

Вдруг неслышно мелькнул бледный призрак за мной, —

Он мне в очи глядел, он кивал головой.

Наклонившись ко мне, стал он тихо шептать:

«Я с тобою, мой друг, я с тобою опять!..

Мне, угрюмой тоске, обречен навсегда,

Ты не в силах бежать от меня никуда:

День и ночь по следам я гналась за тобой —

В небесах — облачком, в море — грозной волной;

Я — подруга твоя, — и в объятьях моих

Охраню я тебя от лобзаний чужих:

Я, как черная мгла, как дыхание бурь,

Омрачу небеса и морскую лазурь!»

1883

…Кончался пир, и утро приближалось.

В хрустальной вазе тихо умирал

Букет цветов от знойного угара,

И зеркала тускнели в дымке пара.

Над бархатом корсета выступал

Упругий очерк груди обнаженной,

И локоны с головки наклоненной

Покрыли чашу, падая на дно,

Как золото, в пурпурное вино.

В одеждах дам виднелся шелк измятый;

На канделябрах пламень почернел;

И яркий сок разрезанной гранаты,

Как кровь, на белой скатерти алел.

Ворвалось утро меж портьер тяжелых

И брызнуло холодною струей

Над рядом лиц насильственно веселых,

Над жалкой смертью оргии ночной…

И веера под нежным пухом скрыли

Стыдливый мрамор голого плеча,

И мы рукой невольно заслонили

Усталый взор от бледного луча…

1884

Мне снилось — от резни чудовищного боя,

От крови, слез и мук бежал я в темный лес

Искать защиты и покоя

Под вечным куполом небес.

Здесь чудный полумрак таинственного храма,

Стволы уходят вдаль, как легкий ряд колонн,

Как сладким дымом фимиама,

Смолою воздух напоен.

И в говоре ветвей мне чудится порою

Благоговейный гул молящейся толпы,

И сыплют искры надо мною

Лучей широкие снопы…

Но вдруг в немой тени нарушил мир отрадный

И грозно прошумел могучий взмах крыла:

То ястреб — хищник кровожадный

Упал на жертву, как стрела.

Добычу он схватил железными когтями

И страшно медленно душил, и в тот же миг

Из дикой чащи под ветвями

Ко мне донесся чей-то крик.

И этот крик растет, от края и до края

Он наполняет мир тоскующей мольбой

И мчится к небу, замирая

В дали блестящей и пустой.

И ужасом тот крик мне душу потрясает.

А солнце между тем преступный темный лес

Невозмутимо озаряет

Лучами с праздничных небес.

Как храм, поруганный кровавым злодеяньем,

Безгрешной чистоты наружный вид храня,

О лес, торжественным молчаньем

Теперь ты страшен для меня!

Здесь, даже здесь, увы! нет мира и покоя:

Все та же предо мной и здесь, в глуши лесов —

Резня чудовищного боя

И злоба бешеных врагов!

1884

Я знаю: грозный час великого крушенья

Сметет развалину веков —

Уродливую жизнь больного поколенья

С ее расшатанных основ, —