Чтение онлайн

Таинственно мерцает в облаках, —

Скажи мне, почему душа моя томится

И, возмущенная неполнотой

Всего, что может дать земля, куда стремится

Она, как раненая птица,

С бессильной, жгучею тоской?..

Скажи мне, почему, когда в блестящей зале

Среди молитвенной, блаженной тишины,

Как духи светлые, над нами пролетали

Аккорды полные печали,

Аккорды плачущей струны,

И тихо, тихо умирали, —

О, почему в тот миг слились мы в ожиданье

Того, что никогда нигде не настает,

И страстно замерли, и думали: вот-вот —

Насытится безумное желанье

И что-то дивное великое придет,

Что сразу выкупит все прошлые страданья.

Но смолкла музыка, и в тишине глубокой

Нам сердце сжала вновь знакомая тоска,

Как чья-то жесткая, холодная рука,

И каждый про себя томился одиноко.

Скажи мне, почему и там, у милых ног,

Я не нашел того, чего искал так страстно,

И втайне чувствовал, что это все — напрасно,

Хотел отдаться и не мог;

И как-то холодно я радовался счастью;

Я понял, что нельзя с душою душу слить,

Что никаким огнем, что никакою страстью —

Моей тоски не утолить…

Скажи мне, почему душа моя томится

И, возмущенная неполнотой

Земной любви, куда, куда она стремится

С бессильной, жгучею тоской?

1886

Печальный мертвый сумрак

Наполнил комнату: теперь она похожа

На мрачную, холодную могилу…

Я заглянул в окно: по-прежнему в тумане

Возносятся дома, как призраки немые;

Внизу по улице прохожие бегут,

И клячи мокрые плетутся в желтом снеге.

Вот лампа под зеленым абажуром

На пятом этаже у моего соседа,

Как и всегда, в обычный час зажглась;

Я ждал ее, как, может быть, и он

Порою ждет моей лампады одинокой.

Протяжный благовест откуда-то уныло

Издалека доносится ко мне…

Перо лениво падает из рук…

В душе — молчанье, сумрак…

1886

С потухшим факелом мой гений отлетает,

Погас на маяке дрожащий огонек,

И сердце без борьбы, без жалоб умирает,

Как холодом ночным обвеянный цветок.

Меня безумная надежда утомила:

Я ждал, так долго ждал, что если бы теперь

Исполнилась мечта, взошло мое светило,

Как филина — заря, меня бы ослепила

В сияющий эдем отворенная дверь.

Весь пыл души моей истратил я на грезы,

Когда настанет жизнь, мне нечем будет жить.

Я пролил над мечтой восторженные слезы,

Когда придет любовь, не хватит сил любить!

1886

Когда безмолвные светила над землей

Медлительно плывут в таинственной лазури,

То умолкает скорбь в душе моей больной,

Как утихающий раскат далекой бури…

Плывут безмолвные светила над землей,

И небо — саркофаг с потухшими мирами,

Сиянье тихих звезд и голубая даль —

Печалью дышит все… Могучими волнами

И у меня в груди встает твоя печаль,

Огромный саркофаг с потухшими мирами!

Одним мучительным вопросом: для чего?

Вселенная полна, как роковым сознаньем

Глубокой пустоты, бесцельности всего,

И кажется, мы с ней больны одним страданьем.

Вселенная полна вопросом: для чего?

И тонут каплею в безбрежном океане

Земные горести с их мелкой суетой

Там где-то далеко, в лазуревом тумане

И в необъятности печали мировой, —

Ничтожной каплею — в безбрежном океане.

1886

В дни былые солнце греть устало:

Без лучей, без жизни и тепла

В небесах, как труп, оно лежало;

И покрыла мир ночная мгла.

В темноте рыбак не видел сети,

Зверолов капканы потерял,

Люди в страхе плакали, как дети,

И повсюду голод наступал.

Но герой Тонати златокудрый

Мир спасти от гибели хотел

И на край земли — спокойный, мудрый —

Он пошел в неведомый предел.

Наклонясь к обрывистому краю,

Он воскликнул, бездну увидав:

«Я за вас, о люди, умираю!..»

И вперед он кинулся стремглав.

Но порыв любви непобедимой

Спас его, и, хаосом объят,

Как алмаз, прошел он невредимо

Чрез огонь и смерть, и самый ад.

И для мира, новое светило,

Он блеснул, как молния в ночи,

Он дышал божественною силой,

Рассыпал победные лучи.

Солнце, солнце!.. весь преображенный,

То герой на небо восходил:

Темный мир, страданьем утомленный,

Он любовью кротко озарил.

1886

Часовой на посту должен твердо стоять:

У тебя молодые здоровые руки,

Ты не вправе на мир и на Бога роптать, —

Ты рожден для труда, не для призрачной муки.

Надоели нам вечные стоны твои;

Постыдись! Неужель ты умеешь, как дева,

Лишь вздыхать при луне о погибшей любви,

Неужель в тебе нет ни отваги, ни гнева!

О, поверь, — если в битву с могучим врагом,

Презирая мученья, ты кинешься смело,