Чтение онлайн

(Что смутится двадцатый век)

VI. И запомнит Крещенский вечер

(Он погибель мне принесет)

VII. Из года сорокового

(И под темные своды схожу)

VIII. Я зажгла заветные свечи

(И вино, как отрава, жжет)

IX. Это всплески жесткой беседы

(Стерегу последний уют)

X. Я не очень боюсь огласки

(И замаливать давний грех)

XI………………………………………

(Владыку Мрака

Вы не смели сюда ввести)

XII. Маска это, череп, лицо ли —

(Самый смардный грешник

Воплощенная благодать)

XIII. (Наоборот)

Не последние ль близки сроки

(Страшный праздник мертвой листвы)

XIV. (А вот посередине)

Крик петуший нам только снится

Гибель где-то здесь, очевидно,

Но………………………бесстыдна

Маскарадная болтовня

XV. (Это все всплывает не сразу

(Но ты будешь моей вдовою)

XVI. На площадке две слитые тени

(Чистый голос: «Я к смерти готов»)

XVII. Вздор, вздор, вздор…

(За одну минуту покоя

Я посмертный отдам покой)

XIX. Санчо Пансы и Дон Кихоты

(И безумья близится срок)

XX. А за ней в шинели и в каске

(И зачем эта струйка крови

Бередит лепесток ланит)

XXI. К прочим титулам надо и этот

приписать

(Вижу танец придворных костей)

XXII. Оплывают венчальные свечи

(Как проклятье в твоей груди)

XXIII. Твоего я не видела мужа

(Гороскоп твой давно готов)

XXIV. Были святки кострами согреты

(Только прочь от своих могил)

XV. Оттого, что по всем дорогам

(И кладбищем пахла сирень)

XXVI. И царицей Авдотьей заклятый,

(Как пред казнью бил барабан)

Иногда «траг<ическое> начинается в предпоследней строке.

XXVII. Бал мятелей на Марсовом Поле

([Кто лишь смерти молит у Бога…])

И кто будет навек забыт

XXIX. Все в порядке. Лежит поэма

(И виденье скрещенных рук)

XXIV. Мирная истор<ическая> справка

развертывается в страш<ную> картину

казни.

XXVII. «Бал на Марсовом Поле» (мятель)

переходит в заупок<ойный> гул

по навеки забытом.

XXIX. Порядок! в первом стихе

и видение мертвеца в посл<еднем>

I. Я ответила: Там их трое

(Третий прожил лишь 20 лет)

II. Не отбиться от рухляди пестрой.

(Кто не знает, что совесть значит

И зачем существует она)

III. Я ль растаю в казенном гимне

(На пороге стоит Судьба)

I. Краткая биография третьего.

II. Трагедия совести.

III. Рок в собств<енной> биографии.

I. Ты не первый и не последний

(Это нашей разлуки весть!)

II. А веселое слово – дома

(Как отравленное вино)

Итак, это более верно по отношению к 2-ой части поэмы.

I. Как бы холодное констатиров<ание> и…

всплеск ужаса:

Это нашей разлуки весть!

II. Здесь можно не объяснять.

<56> Самое главное – конец – откуда этот почти извиняющийся тон. В поэме нет никакой традицион<ности>, это он сам только что превосходно доказал и вдруг!

Второе: Шостакович. Исправить.

Третье: десятых, а не двадцатых.

Четв<ертое> непременно смягчить про Ольгу. Ничего личного.

В одном из отброшенных «пред<исловий> автор признается, что между 46 и 56 гг., когда лирика отсутствова<ла>, «Поэма» преследовала его даже во сне.

<57> Сегодня ночью я увидела (или услышала) во сне мою поэму – как трагический балет. (Это второй раз, первый раз это случ<илось> в 1944 г.). Будем надеяться, что это ее последнее возвращение, и когда она вновь явится, меня уже не будет… Но мне хочется отметить это событие, хотя бы в одном списке, что я и делаю сейчас. Я помню все: и музыку, и декорации, и костюмы, и большие часы (справа), которые били в новогоднюю полночь… Ольга танцевала la danse russe r^ev'ee par Debussy, [73] как сказал о ней в 13 г. К<ирилл> В<ладимирович>, и [плясала] исполняла пляску козлоногой, какой-то танец в шубке, с большой муфтой (как на портрете С<удейки>на) и в меховых сапожках. Потом сбросила все и оказалась Психеей с крыльями и в густом теплом желтом сиянии. Кучера плясали, как в «Петрушке» Стравинского, Павлова летела над Мариинской сценой (Последний танец Нижинского), голуби ворковали в середине Гост<иного> Двора, перед угловыми иконами в зол<отых> окл<адах> горели неугасимые лампады… Блок ждал Командора… Бил барабан… (в эту ночь 3 чел. очень обо мне беспокоились).

<58> Курносые павловцы возвращаются в свои казармы с Крещенского парада по льду… Бьет барабан. Смена караула в Зимнем…Кучера плясали, как в «Петрушке» Стравинского, Анна Павлова (Лебедь) летела над Мариинской сценой… Голуби ворковали в средине Гостиного Двора (там продавали пахучие елки), перед угловыми иконами в пышных золотых окладах жарко горели негасимые лампады. Блок ждал «Командора». Я с Б.А. возвращалась с генеральной репетиции «Маскарада», где Мейерхольд и Юрьев получили последние царские подарки (25 февраля 1917)

И я рада или не рада,Что иду с тобой с «Маскарада»И куда мы еще дойдем? —А вокруг – ведь город тот самыйСтарой ведьмы – Пиковой Дамы,С каждым шагом все дальше дом…

…Немцы бомбили мосты, в музыке гробовой стук – это зашивают город.

Седьмая симфония Шостаковича, увозя немецкий марш, возвращалась в родной эфир. Гость из Будущего назвал поэму – Реквиемом по всей Европе и исчез в мутном зеленом зеркале Шереметевского чердака.

7 июня 1958 г. Красная Конница14 октября 1960. Ордынка

<59> У правой кулис<ы> – край полосатой сол<датской> будки.