Чтение онлайн

Конец войны почти совпал с пятидесятилетием поэта. Радостными строфами встречал он День Победы. И намечал новые планы:

В первое послевоенное десятилетие поэт, как и прежде, работал с неослабевающей энергией. За это время вышли его новые книги «Мосты» (1948), «Братство» (1950), «Наша сила» (1952), «Утро нашей родины» (1953), «Триста лет» (1954), «Сад над морем» (1955), исполненные мотивами борьбы за мир, братства народов, мотивами труда и социалистического строительства. Дважды (1946 и 1955) выходят трехтомники сочинений Рыльского. Осуществляется его давняя мечта о путешествиях: он много ездит и по родной стране, и за границу.

В его новых книгах много хороших патриотических стихов («Мосты», «Записная книжка», «Хлопчик», «Новые люди»). Лицо поэта прежде всего определяли искренние лирические признания, в которых полностью высказалась душа поэта-патриота, гуманиста, принципиального коммуниста, то есть того Рыльского, которого мы ценим и любим:

Такие стихотворения, как «Яблонька-мать», «После дождя», «Не бойся грусти, что живет…», «Преемник», «Неугасимая заря», пронизаны пафосом служения народу и человечеству, отражают сложность чувств и помыслов современного советского интеллигента. Разные по теме, они наполнены жаждой творчества, настроениями бодрости, жизнелюбия, проникнуты вниманием к росту человеческой личности. Не песни угасания, а целое «половодье чувств» слышится у поэта на исходе пятого десятка:

В поисках народности рождается новая портретная галерея Рыльского, где, кроме великих ученых, поэтов, артистов (стихи, посвященные Пушкину, Франко, Саксаганскому, Богомольцу), героями стихотворений выступают инженеры, зоотехники, колхозники-землепашцы, лесорубы. Здесь и люди, и способы их художественного воссоздания — другие, чем в стихотворениях начала 30-х годов. Некоторая иллюстративность стихов, навеянных путешествиями и встречами, искупается новизной жизненного материала.

В эти же годы наряду с лирическими циклами (кроме упоминавшихся, назовем «Ленинградские стихи», «Весенние воды», «Щедрость») написаны и две новые поэмы, разные по своим художественным качествам, по жанровым признакам. Здесь и высокая патетика в поэме «Слово о скорби и счастье» (1946–1947), и тонкий, своеобразный юмор в «Молодости» (1949–1950). Нечто подобное по звучанию уже было в довоенной поэме «Любовь» (1936–1940), но в «Молодости» уделено еще больше внимания различным полушутливым «отступлениям» и рассуждениям и сравнительно мало — эпическим событиям, движущим повествование.

Хорошо сказал о поэзии Рыльского в дружеском письме к поэту П. А. Павленко: «Ваши стихи я не читаю в русском переводе. Их юмор, их размышления, их пейзаж, их пафос — все то, чем так запоминается Ваша поэзия, давно есть общее, наше, следовательно, в какой-то доле и мое» [13] .

То, что успел сделать Рыльский в последние годы своей жизни и работы, по-настоящему заслуживает названия нового этапа в творческом развитии поэта. Он как бы расправил крылья. Это отразилось не только в тематике или проблематике стихов, но прежде всего в усовершенствовании их качества, в обилии и оригинальности художественных идей.

За последние десять лет поэт совершил еще один творческий подвиг. Дело не только в количестве написанного, хотя за эти годы вышли книги «Розы и виноград» (1957), «Далекие небосклоны» (1959), которые в 1960 году были отмечены Ленинской премией; дальше — «Голосеевская осень» (1959), «Стая журавлей» (1960), «В тени жаворонка» (1961), «Зимние записи» (1964), и книга публицистических работ «Вечерние беседы» (1962), и сборники литературно-критических статей «Наше кровное дело» (1959), «Про человека, для человека» (1962), «Об искусстве» (1962), где полнее всего выражены эстетические взгляды Рыльского. Дело в исключительном творческом подъеме, который пережил поэт.

В эти годы расцвела и общественная, государственная, научная деятельность Рыльского. Начиная с 1946 года он постоянно избирается депутатом Верховного Совета СССР, а с 1958 года он — действительный член Академии наук СССР, и, можно сказать, не только по разряду «изящной словесности», как писатель, но и как выдающийся ученый-филолог.

В 1956 году Рыльский пишет статью «Красота», где напоминает о красоте как воспитательной и преобразующей силе. Почти одновременно появляется стихотворение, рисующее образы новых людей, безмерно преданных прекрасному, творящих его своими руками. Это девушка-колхозница, любовно обрабатывающая свой цветник, это машинист, после работы пестующий виноградник.

Дальше, как вывод, идут, ставшие крылатыми, строки о розе и винограде. Они выражают наше понимание эстетического наслаждения, счастья, приносимого красотой природы, труда, человека:

Рыльский утверждает, что в основе нашей эстетики лежит труд и человек труда. Отсюда гуманистический пафос поэта. Он ищет своего героя среди простых тружеников. В стихотворении «Виноградарь» это смуглотелый юноша с секатором в руке, «бог веселый винограда»; в другом — лесник, который в своих зеленых владениях заботливо растит культурные виды плодовых деревьев («Лесник»).

Из веры в людей, в их труд и разум вырастает у Рыльского общая поэтическая идея «счастья для всех», возможного и достижимого здесь, на земле, усилиями дружной советской семьи. Развивая мысль о нашем эстетическом идеале, поэт в ряде стихотворений резко осуждает формалистические выверты представителей «нового искусства», поднимает голос за культуру языка и роль родного слова в развитии социалистической культуры («Язык», «Родная речь», «Искусство поэзии»), в стихотворении «Диалог» вмешивается в дискуссию физиков и лириков.

…Рыльский видел и чувствовал, что его солнце клонится к закату. Потому и назвал он свою последнюю книгу «Зимние записи». В ее стихах находит своеобразное продолжение все лучшее из «неоклассического» прошлого поэта: богатство живописных красок, мягкость лирического рисунка, изящная чеканка стиха, философская емкость мысли, живой национальный колорит.

В посмертном сборнике «Искры огня великого» (1965) в разделе «Последние песни» помещен цикл «Тайна осенней листвы». Он является своеобразным поэтическим завещанием. Цикл написан верлибром. Каждое из шести стихотворений пронизано настроением немного печальным, но в конечном счете жизнеутверждающим: последние розы, сохраняющие следы весны и лета; тихий осенний дождик, напомнивший поэту детство, когда он бродил по лужам и представлял себя морским капитаном.

Центральным в цикле является стихотворение «Что я ненавижу, что люблю». Его предваряет прозаический комментарий, напоминающий, что на эту тему говорят в той или иной форме все писатели мира, все люди на свете. Поэт порицает ложь, зависть, себялюбие, измену, фарисейство и лицемерие, он любит дружеские речи, открытое сердце, внимание к людям, труд, что радует мир, рабочее рукопожатие, синие рассветы, шум леса и песню. «Мужество, верность, народ и народы — я люблю», — говорит он.

В стихотворениях «Луч», «Багряный вечер догорел…», «Пророк зари» утверждается неизбывность жизни и бессмертие искусства: «жизнь коротка, искусство — вечно!» Так писал Рыльский свое поэтическое завещание.