Чтение онлайн

И мучительный и знойный

Не знаком им жар страстей.

В них добра не зрело семя,

И порока голос тих;

Как им жить: то знают Земе,

Старый Бутий и кацик.

Их закон один - свобода,

Их желание - покой,

Водит их инстинкт слепой,

Учит их - сама природа.

Чудны эти племена,

И природа там чудна;

Полно все очарованья,

И недавнего созданья

Там на всем печать видна.

(1840?)

Поэт! Ты лунатик. Чрез суетный свет

Тебя, как луна, вдохновенье ведет,

Ведет, - и повсюду открыта дорога

Любимцу природы, посланнику бога;

Ты ходишь над бездной по темени скал,

Ты скачешь, как серна, с горы на обвал,

Орлом на утесы взлетаешь с размаха,

В тебе есть все чувства, - и нет только страха.

Ты громко привольную песню поешь;

Ты, очи открывши, по миру идешь;

Глядишь - и не видишь ты мир, - но выс'око

Тогда созерцает духовное око.

И громко взывает испуганный свет:

"Сойди ко мне ближе, поэт мой, поэт! "

Ты слышишь призванье, ты внемлешь прошенью,

И вмиг покидает тебя вдохновенье;

Очнувшись, боишься ты скал высоты,

И сходишь скорее, - и падаешь ты!

Смеется безжалостно свет над тобою;

А ты, - ты страдаешь могучей душою:

И звуком еще как струна ты дрожишь,

Но, тяжко страдая, упорно молчишь,

Пока не сомкнет сон орлиные очи

До новой твоей вдохновительной ночи.

(1840?)

(В альбом В. Р. Зотову)

Поэт! В твоем сердце чудесный есть клад:

Ты силен любовью, ты чувством богат!

Как дух, от людей ты свой клад сторожишь

И чудную надпись над кладом чертишь:

Та надпись из звуков, из тонов, созвучий,

Слилася в стих мощный, обильный, гремучий.

Бессмысленно надпись читает толпа

И мимо проходит, духовно-слепа.

И чудную надпись на мысленный клад твой,

Да дева в час страсти, да истины жрец,

На долгом пути поседевший мудрец, -

И больше ты кладом ни с кем не делися;

Хоть избранных мало, но ты не крушися:

Чем меньше на части твой клад разделен,

Тем части дороже, ценнее тем он.

Печально я жизни дорогою шел

И чудную надпись на ней я прочел;

Я понял, чт'о скрыто под надписью тою,

И жадно ловил ее смысл я душою,

И жадно впивал я гремучий твой стих;

Но, полный восторга от звуков твоих,

Я к надписи чудной хотел бы прибавить

Еще одно слово, еще одно: память!

(17 сентября 1840 г.)

(В альбом А. Л. Жемчужникову)

Быть может, некогда пред светом

Страница эта промелькнет:

Он не почтит ее приветом,

И имя скромное поэта

Он невнимательно прочтет.

И может быть, и ты порою

Заглянешь также в свой альбом,

И мой листок, перед тобою

Мелькнув знакомою рукою,

Тебе напомнит о былом.

Перенесясь мечтой крылатой,

Ты вспомнишь радости, утраты…

… И скажет свет: "Он был когда - то! "

Ты скажешь: "Он меня любил! "

(30 сентября 1840 г.)

В то время, когда ты по пучинам бездонным

Пространства не плавал эфир голубой,

Когда не вились пред миров миллионом

Орбиты воздушной, незримой стезей,

Когда не кружились вокруг солнцев планеты,

И солнцы не рдели лучистым венцом,

Когда средь миров пилигримки - кометы

Эфир не браздили огнистым хвостом, -

В то время на месте вселенной чудесной

Был хаос; тьма с холодом, свет с теплотой,

С ничтожеством атомы жизни небесной,

Движение с шумом, с молчаньем покой.

Тот хаос, начальное жизни движенье,

Давно уж разлился в пространстве пустом,

И день отдаленный - хаоса рожденье

Запомнит лишь вечность с всесильным творцом.

Посреди стихий хаоса

Звуки чудные лились,

И за ними вслед неслося

Быстро эхо вдаль и ввысь;

Вторят им его отзывы,

И гармонией живой

Полна звуков переливы.

Дышит звуков резвый рой

Прихотливою игрой.

Звуки быстры, звуки вольны,

То гремят, то вдруг замрут,

И мелодией текут

Их невидимые волны.

Но живящей мысли нет

В этих звуках; не согрета

Мыслью речь, и им ответа

Черный хаос не дает.

Для исчадья тьмы и света

Непонятен их язык,

Он к их речи не привык,

И в хаосе том летает

Одинаково звуков рой -

И на речи их порой

Только эхо отвечает.

Быстрее взгляда, легче тени

В хаосе резвою, игривою толпой

Носились мысли, рой видений,

Эфирный рой.

Лететь ли вдаль, подняться ввысь ли,

Иль потонуть в пространстве глубине,

Луч света перегнать?
– Везде поспеют мысли,

Везде оне!

Знакомо все им: свет, что блещет златом,

И тьма и звук - весь хаос им открыт,

И вещества малейший атом

От них не скрыт.

Но звуки мысль немая не одета,

Речь в звуки стройные облечь

Не может мысль, - и остается без ответа

Немая речь

И одинокие летают мыслей хоры

В хаосе легкою, незримою толпой

И лишь с творцом немые разговоры

Ведут порой.

Здесь ха'оса на крылах

Вечности и силы

Божий дух парил - и мрак

Рассекал унылый.

Вдруг свет дивный засиял

В сумраке отчизны:

То ничтожество воззвал