Чтение онлайн

— Не говори о том, чего не знаешь, — медленно произнёс парень, а я мне захотелось аж скулить от боли.

— Отпусти меня, ты совсем больной, что ли? — прошипела я, пытаясь высвободиться, но Антон сделал ещё один шаг ко мне. Я начала слышать и его сердцебиение, которое гулом отзывалось в голове. Парень совсем не хотел выпускать моей руки, но я все же попыталась высвободить ее, вцепившись когтями в его оголенную ключицу. Чувствуя, как мои ногти уже достаточно неприятно повредили Антону, я постаралась вырвать руку из хватки.

— Больно? А меня будто комарик кусает, — прошептал Антон. Я смотрела ему в глаза, видя расширенные от злости зрачки и невыносимую ненависть ко мне. Я понимаю, что сказала не совсем приятную вещь, но настолько оскорбить человека не могла. Он начинал меня пугать, в особенности мне была страшна сама ситуация: я и он в пустой квартире.

— Антон, — тихо прошептала я, действительно сильно боясь его. Хватка ослабла, он практически выпустил моё плечо из своей руки, а взгляд стал более менее ясным. Я опустила взгляд, чувствуя себя не только униженной, но и слабой.

— Не нужно больше злить меня, — бросил парень, совсем грубо и резко. Он отпустил меня и отошёл к окну, открывая его настежь. Я осталась стоять около стола, боясь сделать лишние движения, я ведь не знаю, что в его ненормальной голове происходит.

Возможно, что уйти сейчас было бы самым правильным, но я поняла, что оставлять его в таком состоянии как-то неправильно. Может, ему плохо? Он медленно курил и даже не смотрел на меня, а я продолжала стоять и через плечо наблюдать за ним. Наверное, я человек без инстинкта самосохранения, раз не убежала сразу.

— Прогуляемся? — спросил Антон, когда я сделала шаг к нему.

========== Пахнешь, как цветы ==========

Я боялась произнести слово. Было неловко расспрашивать его об этой непонятной вспышке ярости, но и сделать вид, что ничего не было, продолжая шутить, нельзя. Я это чувствую. Мы молча шли по улице, он скурил три сигареты, одну за одной, будто семечки щёлкал. Плечо немного ныло, но я почему-то не боялась его теперь, когда он казался совершенно обычным парнем. Наверное, я правда дура, слишком самонадеянная и без инстинкта самосохранения вообще. Когда-нибудь меня это погубит.

— Прекрати уже курить! — я не выдержала и вырвала – пятую? – сигарету прямо у него изо рта. Я тут же сжалась, вспомнив, что у парня не совсем устойчивая психика. Он резко остановился и повернулся, я подняла глаза и встретилась с его прожигающим взглядом.

— Почему ты не убежала? — Антон был серьёзен, как никогда, отчего любые шутки были попросту неуместны, но избавиться от некой дерзости в голосе я никак не могла.

— Почему ты не выгнал?

— Нет, Даша, я мог тебя ударить, почему ты не убежала? — спросил парень, понижая голос. Я начала теребить прядь волос, чувствуя непривычный холодок по спине.

— Я… — что мне сказать? —… не знаю. Просто без инстинкта самосохранения. Скажи мне больше: что я сделала такого?

— Просто старайся не злить меня, — чётко и медленно сказал Антон, давая понять, что никаких объяснений по этому поводу не будет. Я закусила нижнюю губу и опустила взгляд, стараясь не думать об этом грубом поведении, чтобы не расстраиваться из-за антипатии парня ко мне. Наверняка я для него обуза, а переночевать он разрешил только из-за чувства вины.

— Знаешь, мне пора домой, — тихо сказала я, далеко улетая в облака, стараясь представлять потрясающий мамин ужин. Она закажет суши разных видов, и мы сядем за стол, возьмём палочки и медленно начнём их кушать, наслаждаясь каждой секундой. Это было приятнее, чем видеть в нескольких десятках сантиметров его лицо и думать о том, что я могла сделать такого, чем вызвала такую ненависть к себе.

— Не ври мне, ты сама сказала маме, что будешь до вечера гулять, — Антон достал опять пачку сигарет, и я протянула руку за одной. Парень удивлённо посмотрел на меня, но промолчал и дал сигарету, поджигая ее. Я курю лишь изредка и стараюсь делать это в одиночестве, потому что я всегда была хорошенькой в глазах друзей, родителей, а курение – моя вредная привычка, от которой избавляться я пока не хочу. Немного двуличная, раз скрываю себя настоящую.

— Не надо проводить со мной время только из-за сказанных маме слов. Ты не моя нянечка, — я сделала затяжку и подняла глаза, встречаясь со взглядом Антона. На языке появилась приятная горечь.

— Я думал, ты не куришь, — сказал Антон, совсем отойдя от темы.

— Не курю, — кивнула я и смахнула пепел.

— Если рассуждать так, то мы можешь сейчас идти домой и отказаться от мороженого…

Уговаривать меня долго не пришлось, да и сам Антон был слишком настойчив, а спорить с ним не хотелось, особенно вспоминая неприятную боль в плече. Не думаю, что он оставил синяки. Как оказалось позже, Антон привёл меня в парк, куда я обычно ездила на автобусе, наблюдая, как люди ходят по тротуарам, а машины, мигая фарами, гоняют по улицам, ревя, словно металлические звери, за окном. Здесь мы обычно подкармливали жирного кота, который жил при закусочной, довольный бродячей жизнью. Несмотря на то, что его хорошо подкармливали по вечерам, в конце рабочего дня выбрасывая остатки пищи, этот жирный и довольный кот продолжал выпрашивать еду, делая вид измученного и хорошо потрёпанного этой жизнью зверя. Мы ему не верили, но за красивые глазки и отдельную любовь (он с тем же успехом мог любить других) давали покушать. А вот голуби в этом парке были наглыми и эгоистичными, позабыв о всех приличиях, которые только могут быть у людей и животных, садились на руки и почти изо рта клевали пищу.

Но самое лучшее в этом парке было небо. Вроде бы оно в городе везде одинаковое, но только в этом месте я начинала его замечать, поднимать глаза вверх. Иногда я минуты три стояла посреди тропинки, создавая препятствие для движущихся людей. Воздушные облака, почти невесомые на взгляд (их лёгкость была опровергнута наукой), окрашивались в желтые, розовые цвета одновременно. Солнце создавало что-то новое, ещё невиданное никем, смешивая привычные цвета разными способами и разными консистенциями. Художник создаёт то же самое, кисточкой делая резкие мазки одной краской, а потом более мягко другой, производя на свет очередной шедевр. Но даже пятилетний ребёнок согласится, что никакому Пикассо или Моне не превзойти само Солнце. Неужели это возможно? Создать что-то прекраснее, чем закат? Воссоздать в точности рассвет, не упустив это маленькое волшебство? Магия пропитала воздух, приготавливаясь к чему-то действительно невозможному, чем репродукции современного искусства.

Именно так заканчивался мой день, проведённый с Антоном в этом парке. Сначала наш разговор никак не мог завязаться, потому что я все ещё злилась за его вспышки гнева, за то, что он нагло затащил меня в парк. Он, по всей видимости, ещё не очень остыл и старался молчать. И все же мы начали говорить после купленного мороженого. Мы много говорили, хотя я и не могу припомнить всего, о чем, но теперь Антон слишком много знает, и мне необходимо его как-то убрать или доверять. Мы навестили кота, но не накормили и оставили бедняжку обиженного. Голубей Антон разогнал, признаваясь, что не любит птиц.

Перед тем, как разойтись нам в разные стороны по домам, он крепко меня обнял, на секунд тридцать лишив меня дыхания. Возвращаясь домой, я только и думала об Антоне, который сегодня показал себя со всех сторон. Он был общительным и интересным, иногда весёлым, а ещё может быть слишком жестоким.

Поздно вечером я зашла в квартиру и сбросила кроссовки, только потом заметив, что передо мной стояла заспанная мама, которую я, видимо, разбудила.

— Я просто хочу спать… — сонно произнесла женщина и исчезла у себя в комнате. Ну, и ладно, не очень-то и хотелось с ней говорить.