Чтение онлайн

Что еще надо — веселая компания молодых парней и девушек, расположившаяся в трех санях, проводила сына Касимана до самого Мукура. Всю дорогу в приподнятом настроении распевали песни, шутили, смеялись, а потом все вместе посадили Мурата на автобус, курсирующий в райцентр.

Прощаясь с сыном перед автобусом, Касекен не выдержал и расплакался навзрыд. Не только под впечатлением отцовских чувств, но, вероятно, и под воздействием проклятой горькой. Вспомнил вдруг недавнюю обиду и, обняв сына, никак не мог подавить всхлипываний.

Видя плачущего отца, пустил слезу и Мурат.

Расчувствовавшиеся земляки, ставшие очевидцами этой трогательной сцены, тоже размякли и с волнением наблюдали за ними.

— Отец, прости меня, если я в чем-то провинился! — трясясь от рыданий, попросил сын.

— Простил, жеребенок мой, простил! — всхлипывая, ответил Касекен.

— Отец, ты меня ругал за то, что курю, я больше не буду курить, брошу, отец!— шмыгая носом, пообещал сын.

— Кури, жеребенок мой, отныне ты солдат, стал по-настоящему взрослым, теперь тебе все можно! — разрешил Касиман, целуя Мурата в лоб.

— Отец, если буду жив, постараюсь впредь никогда тебя не обижать! — поклялся сын.

— Ты и без того, жеребенок мой, одним махом поднял раскисший дух своего никчемного отца! — с нежностью сказал Касекен. — Да будь я проклят, если мой сын, ставший солдатом, не порадует моих друзей и не повергнет врагов!

— Прощай, любимый отец! — гордо подняв голову, молвил Мурат.

— Будь достойным солдатом, сынок! Пусть сгорит от зависти нутро моих недругов! — выпятив грудь, напутствовал Касекен.

— Прощай, мой бесценный отец! — выдавил сквозь рыдания сын.

— Не урони чести своего рода, дитя мое! — воодушевленно призвал сына Касиман.

— Прощай, дорогой отец!

— Прощай, гордость моя!

И тут девушки, провожавшие Мурата и ставшие живыми свидетелями его нежного прощания с отцом, наконец не выдержали и хором разрыдались, закрывая лица руками.

Вот так, обливаясь горючими слезами, как потерявшийся верблюжонок, взволнованный Мурат и уехал на автобусе в армию. А земляки, отчаянно махавшие вслед руками, оставались все дальше и дальше позади...

Увы, если бы рассказ на этом закончился, все было бы слава Богу, как говорится, и сваты бы молчали, и сватьи языками не чесали. Но куда от судьбы денешься: прошли два дня, а на третий тот самый Муратжан, которого с такой грандиозной помпой проводили в армию, вернулся домой.

При виде сына отец чуть душу Аллаху не отдал.

— Ойбай-ау, что случилось, говори правду?! — всполошился Касекен.

— На весну оставили, — надув щеки, ответил сын.

— Боже мой, почему же ты в ноги военкому не упал?! Разве нельзя было вымолить и уехать?!

— Он приказал возвращаться домой, вот я и вернулся, — удивленно повел плечом отпрыск.

Кто знает, как воспринял свое возвращение сам Мурат, оказавшийся ненужным армии, но отец его, Касиман, не знал, в какую щель спрятаться от позора. Готов был лучше сразу сквозь землю провалиться. Целый месяц старался никуда не выходить и еще долго не смел людям в глаза смотреть.

Между тем в будничных хлопотах по хозяйству прошла суровая зима.

Наконец с наступлением долгожданной весны пришла новая повестка из военкомата. На этот раз Мурат скрытно от людей, точно хоронящаяся мышь, под покровом ночи молча и тихо отбыл-таки в армию.

* * *

Хотя Касиман и выделил половину дома молодым, вырубив отдельный вход с противоположной стороны, стол у них был по-прежнему общим. Сегодня уже не только Зайра, будучи дочерью, очень привязана к своим родителям; всей душой прикипел к Касиману с Диль-бар-шешей и зять Мелс, словно стал им родным сыном.

Касекен с уважением относится к обширным знатям зятя, к его сразу бросающейся в глаза образованности. Он гордится тем, что Мелс на протяжении многих лет один обучал всех детишек этого аула, вспаивая их из благодатного источника знаний.

Что касается зятя, тот почитает тестя за необыкновенную честность и мягкий, как шелк, характер, который не позволяет старику никого и никогда обижать.

В тот год, когда Мелс женился на Зайре, у него случилась стычка с одним красноносым джигитом по имени Толеужан. Сначала тот распустил язык и задел его колкой шуткой. Затем, видимо, понимая, что обычными фразами ему образованного учителя в словесной пикировке не одолеть, перешел на прямые оскорбления.

— Примак, пес приблудный! — ехидно бросил он, прищурив глаза. И, весьма довольный своей «находчивостью», противно хохотнул.

Мелс и без того комплексовал, опасаясь подобной грубости со стороны людей. Когда же он все-таки услышал это, весь его внутренний мир взбунтовался, будто он внезапно попал в капкан, но и только... Не зная, что ответить мерзко хихикающему красноносому, он потерял дар речи и застыл как истукан.

Байгоныс, краешком уха молча прислушивавшийся к происходившему между джигитами разговору, тут же вступился за учителя. Если бы Байекен не вмешался, то Мелс, бесспорно, в тот же день спешно выполнил бы одно свое тайное решение.

Не сказать, чтобы ему было плохо в доме Касимана, но и ничего хорошего в его положении «пришлого зятя» не было, поэтому внутренне Мелекен уже подготовился к такому шагу: подумывал переехать на улицу Заречную и зажить собственным домом, подальше от тестя, чтобы не быть в глазах людей «приблудным». Мелс даже готов был развестись с Зайрой ради спасения своего человеческого достоинства, если она вдруг не согласится переехать... Возьмет чемодан и уйдет восвояси один.

К счастью, на этот раз стычка не привела к столь резкой ситуации, во всяком случае, разрешилась миром.

— Толеужан, голубчик! — обратился Байгоныс к красноносому джигиту. — Во-первых, ты изрядно под хмельком, не зря так раскраснелся и опух, потому и мелешь что попало. Я ведь все слышу. Постыдный выпад! Во-вторых, ты проявил неумение признавать проигрыш в словесном споре. А если подытожить твое поведение, это даже не неумение, а настоящая глупость. В-третьих, ты решил оскорбить единственного аульного учителя, который пользуется всеобщим уважением, назвал его «приблудным псом». Неслыханная грубость и позор!.. Человек разумный должен бы сказать «спасибо» этому джигиту. Он бросил родную землю, оставил близких, не может теперь даже позаботиться о собственном отце с матерью в далеком Талдыкоргане. Он пожертвовал многим, приехал сюда и учит наших детишек. Вы же, здесь выросшие, наоборот, пренебрегаете родным аулом, ищете счастья на стороне. После завершения учебы домой не возвращаетесь, предпочитаете остаться в городе...