Стоянка поезда – двадцать минут
Шрифт:
— Интересное… Тебе хотелось бы прочесть этот роман?
— Да, хотелось. Для более полного понимания того, что происходило в Советском Союзе накануне его распада.
— А что тебе раньше такая мысль не приходила в голову?
— Не знаю. После поездки по России захотелось ещё больше узнать что-то из истории этой страны. Поверь, она того стоит.
— Узнать именно из книги «Архипелаг ГУЛАГ»?
— Так оно и есть. Признаюсь, что один мой знакомый прочёл этот роман, когда гостил у родственников в Штатах.
— У тебя есть знакомые, с которыми я незнаком?
— Не знакомый, а родственник. Старший родственник.
— Это меняет дело. И что? Как он отзывается? О чём, собственно, роман?
— О сталинских репрессиях. Одним словом, ужас…
— Что? Всё так было плохо?
— Не то слово. Но тут вот какое дело, Вилли. Тот мой родственник отчасти тоже занимается историей. Сейчас в России идёт мощный накат на её недавнее прошлое. Хочу заметить, что после прочтения книги у родственника возникли некоторые сомнения.
— По поводу чего?
— Элементарно, по поводу правдивости. Русские выиграли одну из самых тяжких войн этого столетия, это факт. Так почему же так много среди них преступников, которые, по словам автора этой книги, миллионами сидели в лагерях, имели по десять-пятнадцать-двадцать лет заключения?..
— Ну, друг ты мой, такие глобальные вопросы задаёшь?
— Я знаю, что они риторические, но хотелось знать, что об этом думают сами русские?
— Россияне?
— Да!
— Мне бы тоже хотелось. Но логичнее, прежде всего, теперь самим прочесть роман Солженицына?
— Думаю, теперь это сделать труда не составляет…
За время, что друзья провели на территории России, оба в какой-то степени сделали вывод о своих ровесниках в России. Первое. Парни с большим нежеланием идут служить в армию. По-русски говоря, «косят» по разным причинам на военно-врачебных комиссиях, чтобы уклониться от призыва. Второе. Не горят желанием учиться после школы в учебных заведениях, будь то высшие, будь то средне-специальные. Третье. Не желают работать.
После перечисленных пунктов напрашиваются три больших жирных вопроса — почему? По мере возможного, по мере того, насколько Вилли и Густав владеют ситуацией в России, можно получить ответы.
Итак, ответ первый. Война в Афганистане, а теперь ещё и чеченская кампания 1994 года сыграли свою негативную роль. Чтобы выполнить план по призыву, работникам райвоенкоматов приходится буквально вылавливать новобранцев, многие из которых предпочитают уехать и где-то отсидеться у родственников подальше от родного дома, от места прописки и призывной приписки. Ответ второй. С переходом большинства учебных заведений в бывшем Советском Союзе на платную, иначе говоря, коммерческую основу для многих выпускников средних школ, особенно из сельской местности, где забуксовали совхозы и колхозы, учёба стала невозможной. У населения не стало денег, а значит и возможности учить детей в институтах и техникумах. Ответ третий. С переходом к рыночной экономики, с приватизацией и закрытием предприятий и сокращением в связи с этим рабочих мест работать молодёжи стало негде. Многие устремились в торговлю, но торговать все не могут, кто-то должен быть и покупателями. Правда, с одной оговоркой, покупателями с пустыми карманами… Что касается третьего пункта, то изъятие из Уголовного кодекса статьи о тунеядстве легализовало это дело по самому широкому фронту. Нередко от молодого человека восемнадцати-двадцати лет можно было услышать: «От работы кони дохнут»… Можно ли было такое представить, скажем, в 30-40-50-е годы?..
20
Начало 1980-х годов.
— Иди, Юль, погуляй. Понимаешь? — Лида вопросительно смотрела на младшую сестру.
— Понимаешь, — ответила Юлька, кивнув на стоявшего боком к дверному проёму наладчика Гошу. Белобрысого кудреватого парня с простодушным, на первый взгляд, лицом. В детстве, наверное, хватало веснушек. Нос слегка с горбинкой, а глаза голубые. — Сколько времени-то гулять? Два часа хватит?
— Часа полтора… Иди уже.
— Уже иду и тапочки теряю…
— Не можешь ты без присказки…
— Не могу…
В запылённом от близкой улицы скверике девушка присела на облезлую, красили ещё при царе Горохе, скамейку. За низеньким железным ограждением, где фыркали на проезжей части улицы машины, возле припаркованного автомобиля «Москвич — 2140» копался молодой чернявый мужчина среднего роста. Без головного убора. Волосы расчёсаны на пробор. На висках аккуратные тонкие бакенбарды. Одет в кожаную куртку со множеством карманчиков с замочками. Даже на рукавах имелись карманчики. В джинсах. В туфлях-платформах.
«Клёвый прикид, — оценила мысленно Юлька, глядя на незнакомца. — Интересно, откуда такой? В этом микрорайоне большинство молодых людей типа Лидкиного ухажёра Гоши — наладчика из соседнего цеха на комбинате. Летом ходит в плетёнках, зимой в валенках. Наладчик, кажется, неплохой человек, правда, чуточку, прибабахнутый. Любит играть в лото. А этот, похоже, приехал из центра города».
Автосервис в стране налажен плохо, потому владельцам автомобилей чаще приходилось рассчитывать на себя. В последнее время «москвичонок» часто барахлил, хотя эта марка пользовалась большим спросом у автолюбителей. «Москвич-2140» — советский заднеприводной автомобиль третьей группы малого класса с кузовом типа седан, выпускавшийся в Москве на автозаводе Ленинского комсомола с 1976 по 1988 годы. Представлял собой глубоко модернизированный вариант модели «Москвич — 412». Давало знать, что машина куплена с рук. Но Вячеслава Шмеля выручали навыки автодела, полученные в военном училище. Там отдельным предметом изучался «Автотранспорт Вооружённых сил». Курсанты изучали не только теорию, но и вполне профессионально осваивали практику. Будущие офицеры-тыловики обязаны не только водить автомобили разных марок, но и уметь их ремонтировать. Вообще-то, это был не его автомобиль, точнее его, но не совсем, поскольку он внёс уже часть денег, но сам не был по документам зарегистрирован. Автомобиль пока принадлежал одному хорошему знакомому, тоже из тыловиков, но из воинской части, которая находилась в черте города. Приехав сюда во время отпуска, Вячеслав мог пользоваться «москвичонком», имея доверенность пока что настоящего владельца, которому оставалось заплатить оставшиеся деньги. Перегонять машину в свою воинскую часть, что в степном районе, смысла не было. Вячеслав ожидал перевода по службе ближе к областному центру.
Ещё не закрыв капот, Вячеслав несколько раз вскидывал голову, глядя между делом по сторонам. Это привычно в обыкновенном человеческом поведении. Мы никого не ищем, ничего не рассматриваем, просто иногда поводим по сторонам ничего не значащим взглядом. На скамейке поодаль сидела белокурая с распущенными волосами девушка. Она тоже поглядывала в сторону «москвичонка» и копавшегося рядом молодого человека. Вячеслав не придал значения, но когда опять вскинул от капота голову, заметил, что девушка смотрит в его сторону. Может быть, не на него и его заглохший, а просто в его сторону.
…Потом, когда они стали жить вместе, часто вспоминали этот день, когда впервые увидели друг друга. Юлька благодарила Лиду за просьбу погулять по улице, а Славик благодарил свой «москвичонок», заглохший в нужное время в нужном месте…
«На 1 января 1991 года имущество ГСВГ оценивалось в 30 миллиардов западногерманских марок. На балансе Минобороны стояли 777 военных городков. В каждом гарнизоне складывался свой особый образ жизни, свои традиции, своя атмосфера, более высокий уровень культуры и благосостояния, чем во внутренних округах СССР. В ГСВГ прошли службу 85 миллионов граждан СССР.
В 1989 году в рамках объявленного Горбачёвым плана одностороннего сокращения Вооружённых Сил вывели и расформировали две гвардейские танковые дивизии — обе из состава 20 гвардейской армии, 2 отдельных танковых полка, 8 отдельных батальонов.
В 1990 году — две гвардейские танковые дивизии из состава 3 гвардейской общевойсковой армии. Пик беспрецедентного в военной практике мероприятия по ликвидации ГСВГ пришёлся на 92–93 годов, то есть на период уже после распада СССР. Из Германии на историческую родину, то есть, на территорию постсоветского пространства, вернулись 546200 человек: 338800 военнослужащих, 207400 рабочих и служащих, членов семей, служивших и работавших в составе ГСВГ.