Чтение онлайн

До двери я еще дошел, из кабинета я еще вышел, но не помню, что было в коридоре. Очнулся я на диване в кабинете Райли, без пиджака, с развязанным галстуком и мерзким вкусом какого-то лекарства во рту. Вокруг столпились все мои подчиненные и изрядное количество посторонних.

— Очухался! — обрадовался Райли. — Вот что делает с человеком радость — как только узнал, что ему дали подполковника…

— Господи, Тэд, — простонал я. — Ради бога, выгони их всех и запри дверь, я тебе кое-что скажу…

Через несколько секунд посторонние оказались в коридоре, а дверь на запоре — Райли умел понимать с полуслова и создавать рабочую обстановку.

— Нужно срочно что-то делать, — сказал я. — Никакой Гванеронии нет. Нет ее, понимаешь?

— Ты что, нагрузился с утра? Или травка?

— Да пойми ты! — взвыл я. — Этот проклятый рапорт придумал я, чтобы ты не уволил Бэйба, понимаешь? Чтобы была хотя бы строчка дельной информации. Черт с ним, с моим новым званием, лишь бы выпутаться.

— Вот теперь верю, — сказал Райли. — Ты и в шутку не стал бы отказываться от полковничьих погон. Ах ты, гад этакий, что же это ты наделал?

— Выгони меня, — сказал я.

— А доклад через час должен быть у шефа, и шеф поедет с ним к президенту, и я один должен буду расхлебывать твое варево? Сядь и помолчи.

Я замолчал. Он присел на угол стола, барабанил пальцами по колену и отрешенно напевал: 

он вдруг соскочил со стола, и, глядя на меня дерзко и весело, закончил:

— И барабан — греми! Подполковник, впредь до соответствующего распоряжения приказываю считать Гванеронию реальностью!

— Что-о?!

— Сейчас ты запрешься у себя, отключишь телефон, отправишь по домам своих ребят и в спокойной обстановке составишь доклад для шефа. Ты ведь специалист по этой стране, вот и оставайся им.

— Ты что, рехнулся?

— Ничуть, подполковник. Гванерония существует, как и тамошние мятежники.

— Но как туда поедет Бэйб?

— Запихнем его на одну из наших загородных дач, пусть себе строчит донесения.

— Мы должны будем посылать туда оружие.

— Продадим какому-нибудь Парагваю. Там охотно возьмут.

— Туда устремятся корреспонденты.

— Мы поставим для них превосходный спектакль. Для этого нам понадобится напоминающая по ландшафту Африку местность и полсотни негров с винтовками. Это нетрудно устроить даже киношникам.

— Хорошо, — сказал я. — Можно сочинять донесения, можно продать на сторону оружие, можно устроить спектакль для репортеров, но существуют карты, справочники, энциклопедии.

— Карты, — он взял со стола газету. — Послушай-ка. «Сенатор Паркинсон, которого прочат в руководители комиссии по иностранным делам верхней палаты, не смог перечислить государства Юго-Восточной Азии, не смог назвать столицу Аргентины, не знал, какие страны граничат с Суданом». И тем не менее сенатор назначен председателем комиссии, Патрик. А помнишь черчиллевское: «Жизнь прожил, и не знал, где эта самая Камбоджа»? Понял? Чем крупнее начальство, тем хуже оно знает географию — для этого у него есть специалисты, то есть мы. Впрочем, если шефу очень уж приспичит, он получит великолепную карту, на которой будет хоть три Гване-ронии. Нам срочно нужна огласка — чем больше будут орать о Гванеронии, тем реальнее она будет выглядеть. Верят же люди в летающие тарелки, неужели же мы с нашими возможностями не сможем заставить их поверить в Гванеронию?

— Безнадежная затея.

— Не мели ерунды. Дорогой Патрик, мы — пилоты стратегического бомбардировщика, мы летим на страшной высоте, мы не видим цели. Ты сегодня докладывал мне об африканских делах, но видел ли ты сам сожженную фабрику и сбитые вертолеты? Вот то-то. И еще. Кто-то из средневековых схоластов говорил: «Верю, потому что это нелепо». Мы должны думать: «Верю, потому что это обыденно». Во всей этой истории нет ничего из ряда вон выходящего, она невыносимо банальна: еще в одной далекой стране началась гражданская война. Обыденность — наш козырь и решающий фактор. Христа распяли потому, что он выглядел, как обыкновенный человек.

— Ты великий человек, Тэд, — сказал я. — В истории разведки немало мистификаций, но выдумать целую страну!

— Выдумал-то ты, — ухмыльнулся он. — Я только развил и дополнил. Ну что ж, когда-то люди верили в золотой город Эльдорадо, чашу Грааля, страну пресвитера Иоанна, земли песьеглавцев, остров Хай Бризейл, эту веру поддерживали, эти страны искали. Попробуем и мы, отступать все равно поздно. Отправляйся, и чтобы через час отчет о Гванеронии лежал у меня на столе. Шагом марш! Бренди можешь забрать с собой.

Я вернулся к себе, разогнал по домам своих ребят, наказав завтра в связи с известными обстоятельствами явится пораньше. И сел писать отчет. В Гвадеронии проживало десять миллионов человек. Злясь на эту чертову страну, я сделал ее чрезвычайно бедной полезными ископаемыми, за исключением нефти да и вообще это была не та страна, куда охотно ездят туристы, — бедная, безлесная, пейзажи малопривлекательны, промышленность исключительно слаборазвитая.

Потом я принялся за премьера Букиру. Бедняга Амбруаз всецело находился под влиянием большой группы военных советников едва ли не всех коммунистических стран. Советники эти, как я их описал, могли бы заставить застонать от зависти какого-нибудь режиссера, специализирующегося на фильмах ужасов — это была какая-то компания монстров, грызущих по ночам человеческие кости. Они с утра до вечера заставляли Букиру учить наизусть труды Карла Маркса, строили аэродромы для своих ядерных бомбардировщиков, пытали не успевших покинуть страну западных дипломатов, а в свободное от этого время гонялись с автоматами за мирными гва-неронцами, вынуждая их вступать в коммунистическую партию. Честное слово, получилось не хуже, чем в некоторых наших газетах. Я стал подумывать, не попытаться ли мне писать детективные романы — разве я бездарнее Флеминга?

Зато полковник Мтанга Мукиели, глава повстанцев, — да это был парень что надо! Он обеими руками голосовал за развитие частного капитала, денационализацию промышленности и сотрудничество с транснациональными корпорациями, он хоть сейчас готов был установить дипломатические отношения с Преторией, он терпеть не мог обоих Кастро и всех сандинистов. Оставалось только жалеть, что его не существует, — такой парень чертовски пригодился бы нам в Африке, где мы, увы, не могли похвастать подобными приобретениями.

Назавтра с утра за мной приехала машина Райли и отвезла в какое-то здание. Там в огромном холле суетились репортеры, ездили взад-вперед телекамеры, устанавливали юпитеры, тянули провода, подключали микрофоны, а посередине восседал Тэд Райли и благожелательно улыбался этому сброду. Пока я занимал место позади таблички «подполк. Грэм», какой-то шустрый малый выскочил вперед и заорал:

— Тэд, каковы перспективы повстанческого движения?

— Расчешут всех, — сказал Тэд.