Чтение онлайн

Вчера было пасмурно, и туристы на пляж не вышли, предоставив мне возможность поболтать с «Королевой Фруктовых Смузи».

– Тонг, скажи, пожалуйста, когда тебе сабай?

– Хм, – задумалась она.

– Не воспринимай слишком серьёзно! Назови первое, что пришло тебе в голову.

– Мне сабай, когда я не теряю лицо, – заявила милая девушка.

– Что теряешь? Извини, не расслышала, – сказала я, догадываясь, что Тонг спутала иностранные слова.

– Лицо, – уверенно повторила она, показывая на мою физиономию.

– И где же можно его потерять?

– Как, вы ещё не знаете про «терять лицо» в Таиланде? Это общенациональная паранойя!

– Где ты так хорошо выучила английский? – уточнила я.

– Сестра моя замужем за австралийцем.

– А-а-а, ну расскажи про «лицо»?

– Лицо – это, м-м-м, как бы выразиться? Репутация, да, точно, репутация.

– Поняла.

– Мы, тайцы, очень боимся прилюдного унижения. Особенно оскорблений.

– То есть, если вы кричите или теряете самообладание, вы теряете лицо?

– Нет, наоборот. Если меня грубо обзовут или повысят голос в присутствии других людей, особенно знакомых, моё лицо испортится. Понимаешь?

– Да. Это и впрямь неловко. Ну, а если человека, агрессивно ругающегося на тебя, ты не знаешь и у него просто «не все дома»?

– Всё равно теряю лицо. Он же кричит на меня! Поэтому мы, тайцы, стараемся всегда избегать конфликтов. В целом причина в том, что мы боимся лишиться лица. Муж сестры Джон, австралийский парень, тоже не понимает, почему нас так заботит общественное мнение, особенно в случае публичного оскорбления. Вы ещё много проявлений «не потерять лицо» увидите.

– Например?

– Мы не любим признавать, что не понимаем, о чем с нами говорят иностранцы. Скажем, Джон рассказал недавно: «Вчера таксисту назвал адрес, переспросил его, понял ли он мой английский с австралийским акцентом. Он ответил: «Ес, шур 18 !» Затем мы блуждали час. Выяснилось: водитель кивал, но слов моих не разобрал».

– Да, мы тоже попадались на такую удочку, часто в бангкокском такси. Почему не сказать «не понимаю»? Так же проще!

– Хм, это унизительно.

– Да прям! Чего же унизительного?

– Я не могу объяснить, так сложилось. А, или вот еще пример «потери лица». Мы на прошлой неделе отмечали день рождения сестры. Наш австралийский родственник при всех указал ей, что она запачкала юбку. Сестра обиделась на него! Не разговаривала несколько дней, ведь она из-за него «потеряла лицо»!

– Лучше было ему не обращать внимания? Делать вид, что не видит?

– Конечно!

– Буду знать: не ругаться, улыбаться и ни в коем случае не говорить девушке, что у неё на зубах помада? Так?

– Если не хочешь, чтобы местный житель затаил на тебя злобу, да, именно так! Вежливость, компромиссы и улыбка – это основа хороших взаимоотношений. Иностранцы часто не осознают тему «лица», потому тайцы на них и обижаются.

– Возможно, не только тайцам не нравится грубое обращение, и когда делаешь замечание…

– Возможно. Мне пора, а то ещё минута, и женщина, ожидающая своей очереди, начнёт нервничать и выскажет мне, вот я лицо и потеряю! – шёпотом сказала Тонг, указывая на сердитую мадам с обгоревшим на солнце носом.

– До завтра, спасибо ещё раз!

Настало время нашего очередного приезда в Страну улыбок. Он же оказался и решающим. Арендовать апартаменты в кондоминиуме не составило труда, и всё было организовано заранее. Моя самоуверенность от наивного ощущения осведомлённости в области местной жизни и культуры на тот момент сильно выросла, ведь я уже могла сказать по-тайски «здравствуйте», «как ваши дела», «сколько стоит», «а куда вы идете», но самое главное – «не остро, пожалуйста», «полегче, пожалуйста (на массаже)» и «нет, пинг-понг шоу не надо».

Поселившись в известном месте и арендовав мотобайк, мы занялись исследованием рынка недвижимости, целью которого было приобретение недорогой, но умопомрачительной квартиры у Сиамского залива. Объездив многочисленные дома и агентства, нам показалось, что комплекс с экзотическим названием Ананья – самый небольшой, уютный и современный кондо 19 . Он к тому же располагал великолепными бассейнами, видами и благовониями, которые на контрасте с другими уличными духами так радовали обоняние.

Тем более в нашем с супругом российском окружении слова «дом/отель на первой линии» имели чарующий подтекст и означали примерно то же самое, что и «красный диплом», «первенство в мировом забеге» или «почетное место в рейтинге журнала Forbes». Другими словами, есть, чем гордиться.

Мы мечтали о таком жилье. Тайцы желают в таких случаях удачи и всех благ, говоря: «Чтобы вы, как мышь, упали в корзину с очищенным рисом».

На пути к нашему успешному падению в зерновую культуру была только одна маленькая сложность – стоимость корзины. Апартаменты здесь обходились в среднем от 300 000 до 1 000 000 долларов. «Да уж… Вот тебе и недорогая страна. Такую покупку мы, конечно же, не можем себе позволить», – сказал Алек. Сумма для нас была неподъёмной, учитывая то, что предпринимательская деятельность мужа только начинала набирать обороты, а моя бухгалтерская заработная плата ситуацию не спасала, тем более выплачивалась она из бюджета Алека. В итоге мы сдались, утешая себя тем, что:

а) кое-как попрактиковали английскую речь и язык жестов;

б) весело провели время на презентациях и экскурсиях по объектам недвижимости;

в) по пути в одно агентство даже заехали на экскурсию на фабрику мёда, где производился натуральный продукт. (В доказательство нас даже провели на задний двор и показали трёх живых пчел. «Они производят весь этот мёд?» – спросила я у продавца-консультанта, видя сотни баночек с золотистым сладким продуктом на прилавках. «Естественно!» – ответил таец – сотрудник фермы.)