Чтение онлайн

Этот вел себя не так и не этак. В его поведении капитан почувствовал нечто необычное. Настораживающее.

Мужчина как бы бесцельно, как бы прогуливаясь, расхаживал по залу. Вдруг он изменил ритм движения, словно включилась другая скорость. В его поле зрения появилась ничем особо не примечательная, совсем молоденькая девушка в легком цветастом платье. Он буквально спикировал на нее, что-то сказал и застыл с приоткрытым ртом в ожидании ответа. Девушка откликнулась совсем коротко, может быть, поздоровалась или сказала "да", "нет". Он подхватил ее слова и стал говорить, говорить. Выражение лица сразу изменилось: только что на нем читалась скука, а тут вдруг появилась улыбка, глаза заблестели.

Возможно, все это пустое. Даже скорее всего - пустое. Ну, встретил человек дочь своих знакомых. Или племянницу. Или подругу собственной дочери. Та стесняется, не очень знает, о чем говорить, - все-таки разница в возрасте. А для него - какое-никакое развлечение. Способ убить время в ожидании автобуса.

Ничего особенного не происходило, и участковый продолжил обход. Он вышел на перрон, вернулся в зал, постоял у касс, в сотый, а то и в тысячный раз оглядел бесконечные очереди, прогулялся мимо газетного киоска, аптечного ларька, буфета, прошел вдоль кресел. Мужчина в очках по-прежнему что-то втолковывал девушке.

Участкового не покидало ощущение, что человек с портфелем ведет себя как-то не так. Неправильно, что ли. Люди такого склада к незнакомым девушкам не пристают, а со знакомыми разговаривают иначе - без напора, доброжелательнее. Сколько времени он что-то ей втолковывает, а они отмалчивается и отворачивается. Если бы они были раньше знакомы, она не стала бы так себя вести.

Девушка резко встала и, не попрощавшись, не взглянув на мужчину, пошла на перрон. Участковый проводил ее взглядом: девушка садилась в автобус.

Взгляд очкастого погас в тот момент, когда она повернулась к нему спиной. Словно где-то внутри у него щелкнул выключатель. Минуту-другую мужчина посидел в кресле, как бы для приличия, потом резко поднялся и снова принялся прохаживаться по залу, бросая по сторонам быстрые взгляды.

Заносовский уже знал, кого ищет взглядом незнакомец.

Несколько раз, заметив одинокую молодую женщину, он быстро подходил к ней, как будто внезапно узнавал старую знакомую, и пытался завести разговор. Глядя со стороны, можно было подумать, что он ошибся, принял женщину за другую. Все они отвечали ему что-то такое, что его не устраивало, и он, явно раздосадованный, сразу отходил. Он не приставал к ним - в том смысле, который обычно вкладывают в это слово. Его ставили на место, и он без спора отступал.

Заносовский посмотрел на часы. Через несколько минут его должны сменить. Или прямо сейчас проверить этого странного типа в очках, или пусть себе гуляет дальше. Непохож он на преступника. Так, сексуально озабоченный. И навязчивый. А на вид как раз наоборот - скромный...

– Простите, гражданин...

Участковый тронул мужчину за рукав. Тот застыл, уставившись на милиционера испуганным взглядом.

– Участковый инспектор капитан Заносовский. Позвольте ваши документы.

– В чем дело? Зачем?
– Голос мужчины звучал недовольно, но в то же время как-то заискивающе. Человек с портфелем был явно встревожен. И даже напуган.

– Проверка документов. Паспорт у вас с собой? Предъявите, пожалуйста.

– Хорошо, хорошо... Я сейчас...

Мужчина переложил портфель из одной руки в другую. Он сжимал ручку с такой силой, что костяшки пальцев на больших загребущих кистях стали совсем белыми. Наблюдательный капитан успел это заметить.

Взяв портфель в левую руку, мужчина полез во внутренний карман пиджака, достал бумажник, стал перекладывать какие-то квитанции и счета. Внезапно он стал суетлив и многословен.

– Вот, пожалуйста, мой паспорт, вот командировочное удостоверение, служебный пропуск. Я, понимаете ли, из командировки возвращаюсь. Домой еду. Вот, автобуса жду. Скучно, понимаете ли... Время как-то убить...

Он почему-то подмигнул капитану, неумело, словно намекая на какую-то общую тайну. И замолчал, часто и тяжело дыша.

Документы были в полном порядке. Заносовский, не торопясь, изучил их, вернул человеку с портфелем, извинился и козырнул. Капитан был в милицейской форме, поэтому должен был отдавать честь всем, к кому он обращался, даже подозрительным типам на автовокзалах, пристающим к девушкам.

– Все в порядке, извините за беспокойство, - сказал капитан. И добавил из вежливости: - Счастливого пути.

Мужчина быстро спрятал документы, кивнул и поспешно отошел от капитана. А того буквально через несколько минут сменили, и он направился домой, бормоча себе под нос не совсем обычную фамилию странного типа, который с такой силой сжимал ручку портфеля. Что-то в его поведении - поклясться можно - было странное. Не ведут себя так солидные люди. Облик, можно сказать, не соответствует поведению".

Странное в поведении пассажира? Гм... Да в самом этом эпизоде все-все странное. Только не в том смысле, что имеет в виду капитан, а вообще все. Ну, просто все. Вы не заметили? Совсем ничего?.. Совсем-совсем? Ну, ладно.

Итак, капитан Заносовский приступил к дежурству на автовокзале Ростова-на-Дону. И в какой-то момент обратил внимание на гражданина Чикатило Андрея Романовича, 1936 года рождения (его фио он установил несколько позже). Что подозрительного было в поведении Чикатило? Тут можно коротко ответить одним-единственным словом: НИ-ЧЕ-ГО. Вот попросту ничего - и все. Ну, пытается товарищ познакомиться с молоденькими девушками. И что? Подозрительным было бы то, если бы Андрей Романович попытался бы завязать общение с детьми. Но к детям он не подходит. А с девушками... отчего ж не приударить? Как говорится, седина в бороду, бес - в ребро.

Это вокзал. Особое место, так сказать. Двожец автобусовы у поляков, тахана мерказит - на исторической родине. У нас - вокзал. Тем более, транзитный, тем более, в таком большом городе как Ростов-на-Дону. Мне довелось около десяти лет проработать на относительно спокойном и немноголюдном автовокзале в Гродно. Насмотрелся разного. Жизнь на вокзале не затихает ни на минуту. Уехали одни - прибыли другие. Мамаши с детьми и с горшками, громкоголосый цыганский табор, какие-то две бомжеватые личности неопределенного возраста и пола прикрылись чем-то вроде лапсердака и совершают под ним движения, как в синхронном плавании, вокзальные проститутки в поисках клиентов, какие-то подпитые тетки неопределенного возраста с фонарями под глазами в поисках опохмела и т. д. и т. д. Вокзал, как магнит, притягивает всяких странных личностей, "пришельцев" с Марса и тому подобных субьектов. В вокзальной толчее они чувствуют себя, как рыба в воде, ходят, что-то бормочут про себя, на полном серьезе сообщают пассажирам, что они только что прилетели с Альфа Центавры. Чем тут выделялось поведение Андрея Романыча? Ничем. Наоборот, оно прекрасно вписывалось в образ этакого среднего пассажира. Что могло насторожить участкового? Ничего. Он-то хорошо знал изнанку жизни, не раз видел добропорядочных мужей, которые, вырвавшись из семейного гнезда, начинали куролесить, что называется, по-черному. Солидные люди, порой начальники, с трибун вещавшие очень правильные слова о коммунистической морали, члены КПСС...

Да, правильно, есть еще такая штука, которая именуется профессиональной интуицией. Что-то насторожило капитана Заносовского. Но что именно, он и сам толком не понял, видимо, в тот момент. Проверил документы у гражданина. Документы имелись в наличии. Так ведь в Советском Союзе паспорт имелся у каждого гражданина, начиная с 16-летнего возраста. Вот проверил Заносовский паспорт у гражданина. А дальше что? Ничего. Казалось бы, капитан должен был где-то пометить фамилию гражданина, поинтересоваться потом подробностями его биографии. Не отметил. Не поинтересовался. Так, может, Чикатило был одним из многих, кого остановил в тот августовский день участковый инспектор на автовокзале и поинтересовался документами? А уже потом, когда Чикатило стал известен всему миру, этот случай выделили задним числом? Очень похоже на то.