Чтение онлайн

Анна не помнила, как сорвалась с места и загородила собой племянников.

— Иже везде сый и вся исполняяй… — продолжала читать она, но на статую не смотрела. — Сокровище благих…

Перед глазами плыли разноцветные пятна, казалось, еще немного, и она бы упала в обморок. В комнате, будто из ниоткуда, прозвучал жуткий булькающий смех. Каменная рука легла на страницы молитвенника. На глазах Анны ангел вырвал книгу и отбросил в сторону.

— Отдай мне! — твердил некто, указывая белым тяжелым пальцем в сторону детей. Аннушка не двинулась с места, лишь перевела взор на подаренную икону Христа. Только бы крестников уберег!

— Господи, защити нас, рабов твоих! — закричала Аннушка, умоляюще смотря на Спасителя, отчего-то медленно черневшего.

Каменные пальцы отчаянно пытались схватить тонкую девичью шею, но им словно что-то мешало. Внезапно Иисус Христос на подаренной темной иконе странно улыбнулся Анне. Ухмылка рождалась на устах Господних отнюдь не добрая. Икона начала крошиться, гнить. С красного угла на пол посыпались личинки. Не желая видеть происходящее, Анна Димитриевна зажмурилась, представила светлый образ Николая Чудотворца и продолжила громко петь молитву. Будто из иного мира услышала она плач проснувшихся детей и вой каменного существа.

— ОТДА-АЙ! — простонало оно еще раз. Скульптура с трудом размыкала каменные губы, говоря человеческой речью. Спустя мгновение все прекратилось. Статуя скрылась за дверью, и шаги ее стихли. Личинки исчезли, а Спаситель на иконе вновь приобрел светлый облик. Андрей и Маша, прижавшись друг к другу, завопили, когда тетушка без чувств рухнула на пол.

Следующий день ознаменовался встречей Рождественского сочельника. За детьми приглядывала няня. Анна же лежала в постели, сломленная лихорадкой.

— Что мне с ней делать, барышня? — спрашивала у Невской несчастная Матрена, которая уже засомневалась, настолько ли история госпожи сказочная.

— Выкиньте с мужиками ее. Прочь вынесите из нашего дома! Прочь! — говорила Анна, тяжело дыша.

Тело ее горело жаром, зрение расплывалось. И в болезни она прекрасно понимала: ей это не приснилось, даже несмотря на то, что ангел стоял на том же месте, у ели в гостиной, сложив на груди руки и печально уставившись в потолок. Вестник Смерти обязательно их навестит. Сегодня. В ночь перед Рождеством.

— Утопите эту проклятую статую в реке, — стонала Анна, едва ли не плача.

Иван, возлюбленный Матрены, помогал той подносить лекарства барышне и положил на лоб Анны мокрую тряпицу.

— Вы бредите, Анна Димитриевна, — сказал он, — вам покой нужен.

— Дети… дети… — ворочала головой хворая.

— Они с нянюшкой! — тут же попыталась успокоить ее Матрена. — Уж вы-то знаете: она в обиду их не даст!

— Что-то еще прикажете, Анна Димитриевна? — уточнил Иван.

Аннушка умоляюще посмотрела на слугу и попросила перо с бумагой. Наскоро написала письмо Элен с просьбой приехать.

— Отправьте ей, немедля. Пусть казачок в Серпухов доедет, дайте ему коня… И там… к Элен…

— По таким-то сугробам, — тихо молвила Матрена, озадаченно взглянув на Ивана. — Сгинет малец…

Иван лишь плечами пожал. Что же им, подневольным людям, делать оставалось?

В скором времени Анна Димитриевна уснула.

Вечером сыпал мелкий снег, штрихуя серые избы села и темный купол видневшегося поодаль храма. Стекло спальни Невской начали царапать ветви сухого дерева. Анна спала периодами, постоянно вскакивала с постели. Горящая огнем, она заставляла себя встать и пойти проведать племянников, но силы, казалось, покидали ее с каждой минутой. В горле свербел кашель. Пахло известняком и чем-то кладбищенским. Молитвослов лежал на хрустальном столике у окна, и до него не было возможности добраться. В полудреме виделись Анне статуя ангела и старое сморщенное лицо. Оно показалось смутно знакомым.

В один момент сквозь сон Невской почудилось, будто кто-то стоит над ней и буравит взглядом.

— Андрей… Машенька…

Собрав все силы, Анна встала с постели. Ноги тут же сделались ватными, стоило ей ступить на пол. Давай, Аня! У тебя получится! Покачиваясь, прямо в ночной сорочке, она пошла к двери.

За спиной послышался скрежет. Обернувшись, Анна увидела, как окно царапают вовсе не оголенные ветви дерева, а длинные когтистые пальцы. Девушка не вздрогнула.

— Я тебя не боюсь, — процедила она через боль. Затем подошла к столику и взяла молитвенник, пристально глядя на ведьму, следившую за ней через окно. Карга улыбнулась и погрозила костлявым пальцем. Уродливое, искаженное злобой лицо неотрывно смотрело на Аннушку, а губы что-то шептали. Свечи начали гаснуть одна за другой. Запахи каменной пыли и могильной сырости резко ударили в нос. Улыбка ведьмы сделалась еще злее.

— Не получишь…

Произнеся это, Аннушка рванулась прочь из спальни.

Помещичий дом пустовал. Ни одной свечи не горело в его коридорах. Ни одной живой души не увидела Анна Димитриевна. Смрад гнили и холод стояли невыносимые. И только коридор, ведущий в детскую, был немного освещен настенными канделябрами. Анна бросила взгляд на портреты, висящие на стенах, и оцепенела. У людей, предков Невских, не было глаз: их точно выжгли пламенем. Из-под рам по обоям стекала кровь.

Позади послышался звук тяжелых шагов.

Анна, твердо убеждая себя, что происходящее ей всего лишь снится, все же крепко прижала к груди молитвенник и помчалась в детскую.

У двери в комнату Марии и Андрея лежала служанка.

— Матрена… — прошептала Аннушка, наклонившись. Тронула ее, но та была холодна. — Матрена… — вновь позвала крепостную Анна, перевернула ее и увидела, что у несчастной свернута шея.

Закричать госпожа не успела: позади раздался такой голос, будто нож точили о камень:

— Отдай мне!

Медленно обернувшись, Анна увидела белое крылатое изваяние на другом конце коридора.

— Нет…

Шаг назад. Ангел приблизился. Еще один. И еще…

Статуя сорвалась с места.

Закричав, Анна перешагнула мертвую, забежала в комнату и дрожащими пальцами заперла дверь на ключ. Крестники мирно спали в кроватях и, казалось, не слышали ничего. Шаги становились ближе. Анна посмотрела на красный угол. Лампадка у иконы потухла. Лик Господень сделался уродливым, не было теперь на иконе Христа-Спасителя. Вместо Него смотрел на Аннушку и спящих детей страшный размалеванный черт. Отвернувшись от иконы, Невская заслонила собой племянников и принялась читать молитву истинному Богу, смотря в пустоту: