Страсти болотные
Шрифт:
Так оно и вышло. Доскина подвела самонадеянность и любвеобильность. Прихватив пенсию Матрёны, он уже несколько дней пропивал её в соседнем подъезде у разудалой красавицы Жени, жившей в однокомнатной квартире на последнем, пятом, этаже. То, что в данной квартире уже несколько дней длится запойное мероприятие, знали не только соседи, но и сама Матрёна Федотовна. Бегая по инстанциям в поисках своего суженого, она не раз сталкивалась с весёлой, отдающей перегаром непричёсанной местной красоткой, совершающей в полураздетом виде регулярные ритуальные ходки за угол дома, в киоск. Явление для жильцов дома было привычным и особого удивления не вызывало. Сам загулявший муженёк, естественно, носа не показывал.
Сизов, понимая сексуальные и временные (наличие свободного времени) проблемы молодого парня, уже при беглом знакомстве с соседским окружением, легко вышел на питейную наживку Женю. Когда Гордей вместе с взволнованной Матрёной вошли в искомую квартиру, Доскин почему-то так перепугался, что в одних трусах кинулся на чердак, оттолкнув по ходу негодующую “жену”. Гордей пытался вдогонку объяснить пропавшему, что не стоит так суетиться, но тот уже был на крыше. Сизов не стал устраивать погоню, и вышел с плачущей Федотовной во двор. Там уже собралась толпа небезразличных к чужому горю граждан и, обмениваясь репликами, наблюдала за цирковым номером, разворачивающимся на крыше. Очень скоро цирковой трюк – попытка спуститься по пожарной лестнице – принял трагический оборот: Митя, споткнувшись, упал, зацепился трусами за карниз и уже висел, грозясь свалиться вниз. Он ещё держался за край шифера одной рукой, но силы явно иссякали. Не раздумывая, Сизов мастерски взобрался по роковой лестнице на крышу, проворно подошёл к беглецу и, рискуя своим здоровьем, фактически спас незадачливого афериста от похоронных неприятностей.
Героический поступок капитана милиции с восторгом наблюдала, случайно оказавшаяся в этом дворе, начинающий корреспондент Аня Точилина. События, развернувшиеся перед её глазами, естественно просились быть отображёнными в прессе. Так Аня и познакомилась со следователем УГРО, Гордеем Сизовым. Пообщавшись с героем, определив, что у него богатое, в смысле криминальных историй, прошлое, она сама предложила своему начальнику, главному редактору Кузьме Треплову, прикомандировать её к талантливому (по её мнению) следователю. Обещала регулярно поставлять статьи в рубрику криминальной хроники. Кузьма мысленно перекрестился, незаметно выдохнул и благословил подопечную на благородные писательские деяния.
Довольно быстро, благодаря покладистости Гордея, Аня органично вписалась в милицейский коллектив. Причём она не просто наблюдала и отображала в блокноте и на плёнке “подвиги и будни” сыскной службы, но и постоянно стремилась в ней участвовать. Делала это без упования на некомпетентность, настойчиво, но ненавязчиво. Вначале Сизова это раздражало. Но, как человек тактичный и снисходительный к слабостям других, он, как и в случае с Бытиным, старался открыто не показывать своё недовольство. Тем более, часто Анины вопросы, предположения, даже гипотезы, бывали небезосновательны. По происшествии недолгого времени, они незаметно друг для друга сдружились и даже стали проводить вечера за совместным чаепитием.
– Сегодня доложу Пужаному наши соображения, постараюсь убедить его в серьёзности дела, а завтра, с утра, ты, Аксён, займёшься Сироткиным: где находится сам, его семья, бизнес, связи и т.д. – а мы с Аней – личностью Задии, его деятельностью и окружением. Надеюсь, тогда кое-что прояснится. Но это так, отступление. Давайте рассуждать дальше: какие ещё могут быть версии?
В кабинете наступила тишина, прерываемая шагами и голосами, глухо доносящимися из коридора, да перекличкой синичек, собравшихся в хоровод на акации, заглядывающей в окно. У Сизова уже были некоторые соображения, но ему хотелось выслушать коллег. Пока Бытин водил в раздумье глазами, слегка кривился и морщил лоб, заговорила Аня:
– Вы, Гордей Никодимович, как-то рассказывали о своём методе психологического анализа – денукции…
А ты и запомнила! – удивился Гордей. – Ну-ну…
– Так вот, давайте соберём вместе все возможные причины, по которым неслабый человек мог бы сойти с ума!
– Попробуй, – поощрительно кивнул Сизов.
Ему явно льстило, что к его методу расследования (в общем-то, не так уж и оригинальному) отнеслись с должной серьёзностью и уважением. И пусть это была всего лишь девушка, да ещё и с причудами.
Итак, перечисляю, а вы дополняйте, первая: несчастная любовь…
– Ну, это слишком общо и далековато от нашего случая, несмотря на наличие… трусов, – сразу перебил Бытин, – какая тут любовь у пожилого женатого человека. Это всё равно, что квасить в одной бочке прошлогодние помидоры с летошними – старые разлезутся и молодых загубят! Ни вида ни вкуса – а только овощная каша!
– Аксён! – укоризненно оборвал Сизов подчинённого. – Гёте влюбился в семьдесят лет в шестнадцатилетнюю девочку, если я не очень ошибаюсь. У нас же и улика есть… Так что давайте наберём поле причин, отметём явно непроходные и рассмотрим оставшиеся. Чуть позже я приведу случай из практики на этот счёт, а пока продолжай, пожалуйста, Аня…
– Благодарю за поддержку, – картинно поклонилась девушка и усмехнувшись сказала: – Между прочим трусики – улика существенная, если учесть габариты Пульхерии Прокловны…
На что Бытин не преминул возразить:
– Вы же, женщины, народ особенный: ради красоты птичьим помётом не побрезгуете помазаться и на себя можете натянуть то, что в принципе нельзя одеть!
– Помёт – это очень утрированно, – отпарировала девушка, – но к красоте стремимся! Однако, продолжаю перечислять: деньги… шантаж…
– Ну, деньги – они везде присутствуют, – опять влез Бытин (его раздражало желание корреспондента вмешиваться в ход следствия), но Аня не останавливалась и вскоре сама поняла, что такой ряд причин можно продолжать бесконечно.
Пока она говорила, Гордей делал пометки в своём блокноте, который всегда был под рукой. “Голова – это не компьютер, чтобы всё запоминать, – любил говорить он, – её назначение больше думать, а бумага – самое надёжное средство сохранить информацию!”
Аксён тоже понял, что девушка залезла в непроходимые дебри, и собирался похихикать по этому случаю, но Гордей опередил младшего сержанта:
– Думаю, достаточно, – учтиво прервал зардевшуюся девушку, в душе испытывая подспудное удовлетворение, что она самостоятельно ощутила, как непросто вести нить логических рассуждений. – Я отметил твой набор причин и подчеркнул подобные, непроходные и добавил свои. Так вот, поговорим о любви, дорогие христиане-славяне. Найденный образец женской интимной вещи совсем не случаен! Надеюсь, вы обратили внимание на многостаночницу-прислугу, по совместительству горничную, Фаину!
– Симпатичная, шустрая и востроглазая, – высказался Бытин.
– По-моему, вертлявая и хитроватая, к тому же одевается старомодно даже для прислуги – дополнила Аня.
– Мне удалось поговорить с ней тет-а-тет, хотя и коротко, и установить щекотливый момент из жизни Кима Вагановича!
– Неужто с Фаиной… – начал было Бытин.
– Не с Фаиной, но тайная пассия или просто девушка “по вызову” была. Имя, фамилию её Фаина не знает. Горничная помогала парочке встречаться на даче. В связи с этим обстоятельством возникает интересный момент: буквально за несколько дней до сумасшествия нашего клиента, визитёрша исчезла и больше не появлялась.