Чтение онлайн

Александр Наумович Митта — известный режиссер. Снял культовые фильмы: «Звонят, откройте дверь», «Гори, гори, моя звезда», «Сказ про то, как царь Петр арапа женил», «Экипаж». Разговаривая с Миттой на самые разные темы, я не ставил себе задачу «вытащить» у него все, что он знает о Владимире Семеновиче Высоцком. Беседа наша тогда была в общем-то на другие темы. Но его короткую прямую речь о своем друге я хочу воспроизвести дословно.

Договариваясь с Александром Наумовичем о встрече я даже не предполагал, что режиссер живет в доме Владимира Высоцкого на Малой Грузинской. А на вопрос, давно ли он тут прописан, неожиданно для себя услышал:

— Как въехал, так и живу, с самого начала его постройки. Меня сюда Высоцкий устроил. В те годы это был элитный дом, куда попасть считалось совершенно невозможным. Я и сейчас-то далек от «верхов», а тогда тем более. Правда, пришлось потратить все деньги, которые у меня в ту пору водились, ведь дом строился на кооперативных началах.

Володя был человеком верным и считал, что абсолютно любая помощь входит в понятие дружбы. Сам он жил в соседнем подъезде, на 8-м этаже. Общались постоянно. Хотя, надо признаться, мы гораздо чаще встречались до того, как переехали в этот дом. Когда он снимал квартиру в Матвеевском, обычно, проезжая к себе после спектаклей с Таганки, частенько застревал у нас на старой квартире. Если Марины Влади в Москве не было, то и ночевать оставался. Лет шесть все свои праздники Высоцкий справлял в нашем доме.

— Почему не напишете о нем книгу?

— Всей правды о Высоцком не знает никто. Мысли на эту тему в голове крутились. Но однажды жена сказала: «Не делай этого. Всей правды не напишешь». А спекулировать на его имени не хочу. Изображать из себя близкого и преданного друга — тем более. Не мое дело обсуждать значимость нашей дружбы. Я Володю очень любил. Но, говоря строго, он был больше другом моей жены Лили Майоровой. Она прекрасная хозяйка, благодаря чему дом фактически превращался в ресторан для друзей, своеобразный клуб по интересам.

Митта достаточно редко говорит на публике о своем друге. Эмоции неуправляемого творческого человека умело сдерживает его замечательная супруга Лилия Майорова. На самом деле всегда били и до сих пор бьют через край. Но попробуй, доберись до их сути!

Народного артиста России Михаила Ножкина знают и любят все. Этот человек занимает в духовной жизни нашего Отечества особое место. Михаил Иванович — лауреат Государственной премии России, лауреат премий имени Твардовского, Есенина и академика Вернадского, член правления Союза писателей России, член президиума Всемирного русского народного Собора, поэт, композитор, автор песен «Я люблю тебя, Россия!», «Последний бой», «Я в весеннем лесу» и многих других. Снимался в фильмах: «Освобождение», «Одиночное плавание», «Ошибка резидента», «Судьба резидента», «У озера», «Хождение по мукам», «Юность Петра», «Каждый вечер в 11».

Видите, сколько титулов и званий! Аж, подойти страшно. На самом деле Ножкин — человек очень земной, чуткий, эмоциональный. Жаль только закрытый, и, к сожалению, со временем потерявший былой кураж. В его словах о Высоцком сквозила любовь и какое-то внутреннее сопротивление времени.

— По большому счету я счастлив. Хотя жизнь легкой никогда не была. Счастлив, потому что родился и вырос в России, занимаюсь любимым делом. Правда, сейчас меньше снимаюсь в кино, но предложения есть. Зритель еще увидит меня на экране, слава богу, нахожусь в форме.

Художник не может быть сам по себе. Он должен жить проблемами народа и отрабатывать обязанность перед ним. Когда у творческого человека появляется «жировая прокладка», начинается внутренний кризис. В отрыве от своего народа художник пустеет и киснет. Рахманинов и Горький, уехав за кордон, ничего не смогли создать.

Основная масса коллег в искусстве — несчастные люди. Много лет они были «приучены сидеть попугаями на плече у хозяина», выполняя его приказы. А тут их вдруг бросили. Как не растеряться? Зависимость — страшная вещь для творческого человека.

— Говорите так, будто у вас все было по-другому?

— Меня выгнали со сцены еще в 1967 году, после эстрадной программы «Шут с тобой!» Марк Захаров был у меня тогда режиссером, подрабатывал так сказать. С тех пор я свободный художник. Но никогда не холуйствовал, оставался независимым. В так называемом рынке Ножкин начал работать раньше всех, в Москве уж точно. Лет двадцать считался самым популярным эстрадным писателем. Мой репертуар исполняли звезды тогдашней сцены: Миронова и Менакер, Миров и Новицкий, Шуров и Рыкунин. Приходилось писать буквально во всех жанрах. Плюс самостоятельно делал авторские вечера.

— Как успевали при этом еще и песни писать?

Кто рано встает, тому Бог подает. В те годы, когда я выступал со своими песнями, никого ж больше не было. Это сейчас все храбрые. Но что изменилось с тех пор, когда в 1961 году я написал песню «Зачем человеку заборы?» Заборы стали выше, жулья больше. В 63-м появилась «А на кладбище все спокойненько». Потом ее запел Володя Высоцкий. Многие до сих пор думают, это его песня. Исполнителей собственных песен под гитару были единицы: Юра Визбор — лирик, Булат Окуджава писал городские романсы. Очень острый был Галич. Но не выдержал, перемудрил и уехал. Потом, как мне рассказывали в Париже, будто хотел вернуться, но его там и убрали. Если бы Галич вернулся, то понял бы, что его просто-напросто купили и использовали. Как позже это сделали с Высоцким. Володя бегал от меня, потому что Ножкин был единственным человеком, кто его критиковал. «Куда тебя тянут эти «поеты» — Вознесенский с Евтушенко?» — говорил я ему. Сделали из Высоцкого этакого противника системы, чуть ли не мученика. А сами даже хоронить его не пришли.

В 70-м году мне показали вырванную тайком из журнала «Тайм» статью: «Самые знаменитые диссиденты Советского Союза: Солженицын, Ножкин, Галич, Окуджава, Высоцкий». Но господа просчитались. С родным государством я не воевал никогда. «Бомбил» только мерзавцев и предателей.

— Вы — верующий человек?

— Мой день рождения 19 января, как раз в праздник Крещения. Родился я между Таганкой, Солянкой и Землянкой, возле Яузской больницы. Там, в Лыщиковом переулке стоит дивный храм Покрова пресвятой Богородицы, один из немногих в Москве, где до сих пор звонят колокола трехсотлетней давности. Туда и хожу. Всегда помню, — жить по совести значит жить по Христовым заповедям.