Чтение онлайн

Таковы советы, братие, кои я почел за долг преподать вам ныне при конце святой Четыредесятницы. Не забывайте, возлюбленные, что вся жизнь наша на земле должна быть для нас Четыредесятницею. Без сего мы не достигнем пасхи "в невечернем дни Царствия", не войдем в радость воскресения.

Что сказать вам, кои провели святую Четыредесятницу без всякого внимания к ней и ни мало не употребили ее на врачевание язв вашей совести? Быть не может, чтобы вы не чувствовали теперь некоторой скуки от неисполнения уставов Церкви; всего вероятнее и то, что вы не исполняли их, отнюдь, не из презрения власти Церкви (можно ли презирать детям мать, пекущуюся о их вечном благе?), нет, вас объяла ваша чувственность; она заглушила ваш слух, не дала вам идти тем святым путем, коим хотела вести вас Церковь. Чувственность и диавол: ибо где невоздержание, там и сей враг Бога и добродетели; он, он человекоубийца, невидимо держит вас в своем плену, и теперь, без сомнения, радуется и посмеивается над вами, как над своей добычей.

Но, братие, ужели вы захотите быть всегдашним посмешищем диа-вола? Довольно он наругался над вами; время поругаться и над ним! Время, говорю, ибо он не бывает так слаб, как в настоящие дни страданий и смерти Господа. В сие-то время удобнее всего возникать от его сетей тем, кои вживе были уловлены от него, в свою его волю (2 Тим. 2; 26). И вы возникнете, если, отложив упорство и ожесточение, поспешите во вра-чебницу духовную; если, по примеру Петра, начнете плакать о своих грехах горько. Он изменил Учителю, и, однако же, за покаяние один из первых увидел Его по воскресении. То же будет и с вами, если обратитесь подобно сему апостолу! Аминь.

Так говорил некогда Иисус Навин всему народу еврейскому, приготовляя его к чудесному переходу через Иордан. Казалось, сам Иордан должен был служить в очищение, и, однако же, в него надлежало войти уже предочищенными. Наступало чудо, а где является перст Божий, там требуется чистота и святость. Очиститеся… яко заутра сотворит в вас Господь чудная!

Нам, братие, не переходит заутра Иордана: но должно приступить к трапезе Господней, — причаститься Тела и Крови Спасителя нашего. Что более: воды Иордана или Кровь Сына Божия? — О, воистину, скажет каждый из вас, "более и множае, стократ множае Иордана зде". И так, очиститеся… воззовем к вам и мы гласом Навина, очиститеся, яко заутра сотворит в вас Господь чудная, — сотворит то, пред чем малы все чудеса Синая и Сиона.

Очиститеся! Быть не может, чтобы самые внимательные к себе и своему спасению, не нашли в себе чего-либо нечистого, коль скоро вникнут глубже в свое сердце и сообразят, к чему им завтра должно приступать и что принять. Если око Вседержителя в самых Ангелах, — как сказано в книге праведного Иова, — усматривает иногда "нечто стропотное" (Иов. 4; 18), то в нас ли не усмотрит? Если апостолам надлежало приступить к Тайной Вечери омовенными, то нам ли явиться к ней без духовного омовения? Мы все, Аще речем, яко греха не имамы, себе прельщаем, и истины несть в нас (1 Ин. 1; 8). Все грешники, все требуем очищения! А что сказать о тех из нас, кои имели несчастье, в прошедшее время, вертоград души своей оставлять вовсе без надзора, жили вне себя и действовали по одному течению обстоятельств, по одному влечению чувств? Таковые, возвратясь ныне во внутреннюю храмину свою, может быть, найдут, что дом души их "весь пуст и палея есть", приникнув в зерцало совести, увидят, может быть, что в них от ног… до главы нет целости (Ис. 1; 6).

Таковым ли, если только желают помилования, приступить к трапезе Господней без очищения? Напротив, таковых, судя по множеству язв душевных, надлежало бы заставить вовсе удержаться до времени от участия в трапезе Господней. Но долговременное удаление от сей цельбоносной трапезы само может быть сопряжено с великой опасностью и потерею. Душа, "на мнозе удаляющаяся благодатного общения", легко может, — как справедливо рассуждает святитель Златоуст, — быть "звероуловленною от мысленного волка" (молитва 2-я, по причащении). Посему пусть все, разрешенные, приступят к трапезе, приимут врачевство и вкусят духовного брашна для укрепления сил на духовный подвиг: только пусть очистятся посредством покаяния и исповеди.

На великое дело сие должно быть употреблено не несколько часов, а вся остальная жизнь; но и в несколько часов, остающихся до утрия, может быть сделано немало: может быть положено начало истинного покаяния, принято разрешение прошедших грехов и благословение на будущие добродетели. Если начало не заключает в себе всего продолжения и конца, то, с другой стороны, ни продолжение, ни конец не могут быть без начала. Надобно начать, чтобы потом продолжать и кончить. Итак, начни ныне то, что должно продолжать всю жизнь; начни то, чего доселе не было, и без чего ты сам не был ни христианином, ни человеком; начни свое спасение. Чем лучше окончить Святую Четыредесятницу, как не святой решимостью положить конец своим грехам? Чем лучше встретить светлый день Воскресения, как не восстанием из гроба страстей и пороков? Какой знак с твоей стороны приличнее сего знака для того завета с Господом, в который ты завтра вступить намерен? О, воистину это будет Новый Завет и для тебя и для Него, такой завет, которого Он ждет от тебя с самого явления твоего на свет.

Тяжело расстаться навсегда с пороком? Но разве ты, возлюбленный, думаешь быть рабом его вечно? Надобно же будет когда-либо бросить из рук эту змию, которая, увеселяя тебя своими изгибами и пестротой, в то же время уязвляет тебя смертельно. Нельзя быть вечно грешником, не соделавшись диаволом. А захочешь ли ради греха быть диаволом? Грех доставлял тебе удовольствия? Но не он ли сто раз огорчал тебя? Долго ли цвели розы? А терны будут и теперь: будут здесь, а что будет там? Спеши же выйти из бездны, доколе зовут тебя вон и простирают к тебе руку, доколе не потеряна вовсе стезя, доколе собственная тяжесть твоя не повлекла тебя на самое дно.

Если бы для спасения души потребовалось что-либо великое, ты должен, непременно должен, сделать все требуемое; ибо не ты ли сам бываешь готов на все для спасения тела? А что значит тело в сравнении с душой? Тело, как бы ты ни берег его, через несколько лет покинет тебя, ляжет во гроб и сделается добычей тления; а душа всегда твоя, вечно с тобой. Об ней ли не попещися? Для нее ли не перенести чего-либо? И что перенести? Что требуется от тебя? Исповедания своих грехов, кои, впрочем, все уже известны Богу, всем Ангелам, и, может быть, многим людям, ненависти к грехам, кои разлучали тебя с Богом, убивали душу твою и тело, вели тебя в ад и геену, отвращения к ним на будущее время, того отвращения, которое само собой не может не быть в тебе, если только ты ощутишь сколько-нибудь ядотворность греховных наслаждений. Может ли быть требование менее, справедливее, необходимее? Когда и этого не сделаешь, и когда после сего погибнешь (а непременно погибнешь, если не сделаешь); тогда и тебе надобно будет сказать, что "погибель твоя от тебе" (Ос. 13; 9).

Итак, братие, очиститеся, и паки реку: очиститеся! Если вы сделаете сие, примиритеся с Богом, положите начало исправлению и дадите твердый обет вести остальную жизнь в чистоте и святости; то заутра сотворит в вас Господь чудная. А если не очиститеся, если приступите к чаше завета необдуманно, без сокрушения, лицемерно, то враг спасения не замедлит сотворить над вами ужасная — приведет за собой к вам еще седмь… духов горших! (Лк. 11; 26). Аминь.

Так велено было сказать хозяину того дома, в котором Спаситель намеревался совершить Свою последнюю Пасху. Кто сей счастливый домовладыка, не было сказано, и посланные должны были узнать его на месте. Ибо предатель искал всячески случая совершить свой замысел; посему надлежало таить место Пасхи до самого времени совершения. По совершении, без сомнения, все узнали, у кого она совершена: однако же и после ни один Евангелист не сказал нам имени счастливого домовладыки. Толкователи Священного Писания представляют различные причины этой сокровенности. Но, кажется, не погрешим и мы, если скажем, что имя человека сего умолчано потому, что он изображает собой всякого истинного последователя Христова.

В особенности же, братие, не может он не изображать вас, кои намерены приступить к причащению Святых Тайн. Вы хотите вкусить Пасху Господню, причаститься Тела и Крови Спасителя вашего; а Спаситель и Господь ваш хочет вкусить Пасху у вас, сообщиться приискренне с вашим духом и телом, соединиться с каждым из вас навеки. Не удивляйтесь сему и не почитайте это за какой-либо оборот слов, мною придуманный. Апостол не слова обращал, а изрекал истину, когда писал, что поелику дети приобщишася плоти и крови, и Той приискренне приобщися тех же (Евр. 2; 14). Спаситель и Господь наш приобщился плоти и крови всего человечества, принятием на Себя естества нашего. Но Он хочет теперь сообщиться с духом, плотью и кровью каждого из нас; хочет сделать всех нас храмом и жилищем Своим, хочет быть началом нашей жизни, занять наш ум и сердце. К сему-то таинственному причащению дерзаю я приглашать вас от лица Господа! Слова будут мои (если, впрочем, у нас, беседующих с вами, есть что-либо свое), а мысли будут заняты из бесед Его с учениками. Если вы истинные ученики Его, или, по крайней мере, хотите быть ими, то не почтете их чуждыми и вам не принадлежащими.