Чтение онлайн

Но по-настоящему его судьба изменилась в связи с переводом в Дрезден, куда его назначили преподавателем в пехотной школе. Обдумывая учебный план, Роммель набросал сначала конспект своих лекций, а потом и подробный анализ тактических приемов пехотных войск в условиях минувшей войны. Этот текст был опубликован и получил неожиданную для автора высокую оценку. В Швейцарии, например, его книга «Attaks» была объявлена официальным пособием по боевой подготовке офицеров.

Трехлетняя преподавательская деятельность закончилась переводом майора Роммеля в Гослар, где формировался 17-й (горный) пехотный полк. Два года службы в качестве командира батальона позволили Роммелю прекрасно себя зарекомендовать. В 1935 году он получает звание подполковника и направляется в Дрезден преподавать в военной академии. В это время по всей Германии разворачивается движение молодых нацистов. Под руководством Бальдура фон Шираха они образовали организацию «Гитлерюгенд», отделения которой были практически в каждом немецком городе. Разумеется, не был исключением и Дрезден, куда частенько наезжал «молодежный фюрер», воображавший себя носителем «победоносного духа воинственного Вотана». К его несчастью, военным советником дрезденской организации «Гитлерюгенда» назначили подполковника Роммеля.

Бальдур фон Ширах действительно был потомком бывшего офицера гвардейского полка Вильгельма II. Но отец его, Фердинанд фон Ширах, вышел в отставку задолго до рождения воинственного сынка. Мало того, фон Ширах-старший, оказавшись гражданским лицом, стал директором веймарского, а потом венского театра. Мать Бальдура, американская актриса, с малых лет окружала сына атмосферой культового отношения к искусству. Бальдура фон Шираха обучали живописи, пению, танцам, игре на фортепиано и скрипке. Он очень рано начал писать стихи, которые расхваливались близкими и даже печатались в местных газетенках. Несколько лет он изучал историю искусств и германистику. Мальчик рос изнеженным барчуком, что не могло не повлиять на его судьбу в условиях развала государственного порядка. Подросший юноша взбунтовался и стал предводителем городских разбойников. Но воображая себя новоявленным Робином Гудом или Вильгельмом Теллем, он мог утверждаться в глазах юнцов, еще более неопытных, чем он сам. Претензии Бальдура фон Шираха на роль вершителя судеб немецкой молодежи и олицетворения милитаристского духа молодых германцев сначала развлекали Эрвина Роммеля, а потом стали раздражать. В один прекрасный день он прямо и публично заявил фон Шираху, что «не каждая балерина способна воспитать настоящего солдата, возможно, перед этим ей необходимо хотя бы раз понюхать порох». Почти полгода «молодежный фюрер» в Дрездене не появлялся. Правда, из Берлина он сумел отомстить обидчику, добившись, чтобы в дрезденском «Гитлерюгенде» не появлялся и язвительный подполковник. Есть основания полагать, что именно этот эпизод, получивший огласку в высших кругах, стал началом охлаждения Гитлера к Бальдуру фон Шираху, хотя тот продолжал публиковать в прессе восторженные стихи, посвященные любимому фюреру.

Вряд ли Роммель остался обиженным. Его перевели в венский пригород Нейштадт, где была открыта новая пехотная школа. Теперь Роммель стал не просто преподавателем военного учебного заведения, а самостоятельным директором. Самостоятельность, конечно, была достаточно ограниченной, но в сравнении с армейской дисциплиной подчинение начальству, от которого школа находилась за многие десятки километров, представлялось полной независимостью. И вообще жизнь в Нейштадте казалась раем: почет, уважение, изумительная природа и все коммунальные условия. Не долго думая, Роммель перевез на новое место службы свою семью и стал наслаждаться жизнью, время от времени с удовольствием преподавая слушателям основы стратегии и тактики или изучая новое свое увлечение — фотографию.

Вскоре он превратился, по его выражению, в «почетного» директора. Другими словами, он продолжал числиться во главе преподавательского состава пехотной школы в Нейштадте, но сам в это время пребывал довольно далеко от своего директорского стола. Все объяснялось достаточно просто: о нем вспомнили. Точнее, о нем вспомнил сам Гитлер и напомнил другим. Весной 1938 года Роммеля ставят во главе батальона, предназначенного для «сопровождения фюрера в дальних поездках». Предполагалось, что в поездках за пределы столицы, а особенно в приграничных районах, личную охрану вождя необходимо усиливать специалистами по тактике полевых операций. Именно таким специалистом и считался Эрвин Роммель.

В августе 1938 года, когда Судетский кризис был в самом разгаре, Гитлеру пришлось много ездить по стране. Сопровождал его в этих поездках Роммель со своим батальоном. Интерес фюрера к прославленному теоретику обусловил их частые встречи почти в частном порядке. Можно сказать, что они даже сдружились. Во всяком случае, у них совпадали мнения по очень разным вопросам, их разговоры никогда не превращались в дискуссии, споры. Гитлер по разным поводам обращался к Роммелю за советом, требовал его присутствия на обсуждениях различных проблем. 23 августа он лично присвоил ему звание генерал-майора. Через несколько дней началась вторая мировая война, и повышения в званиях посыпались на военачальников обильным дождем, но буквально перед началом войны поощрен был один Эрвин Роммель.

В первые же сражения были брошены бронетанковые части. Их действие на поле битвы привело Роммеля в восторг. Он по достоинству оценил возможности боевой техники. Может быть, его оценка была даже более верной, чем мнения командиров бронетанковых частей о силе своего войска. Вновь боевой дух взыграл в будущем покорителе пустыни. Во время очередного обсуждения проблем, связанных с развертыванием боевой операции, Роммель осмелился попросить фюрера дать ему возможность попробовать себя на новом поприще. Гитлеру вздумалось поощрить своего нового любимца и он спросил, чем бы тот хотел командовать в новой войне.

— Танковой дивизией! — выпалил Роммель, забыв обо всех армейских традициях, нормах и приличиях.

Гитлер оглядел лица присутствующих генералов, усмехнулся и поменял тему разговора. Но просьбы генерал-майора не забыл и через некоторое время ее выполнил. Правда, на царский подарок это было мало похоже. Желание Роммеля Гитлер удовлетворил таким образом, что никому и в голову не пришло ни завидовать «счастливчику», ни болтать о «милостях для любимчиков». В феврале 1940 года фюрер перебросил генерал-лейтенанта Георга Штумме, командовавшего 7-й танковой дивизией, в Момельский регион для подготовки плацдармов к военным операциям против Дании и Норвегии, а дивизию отдал под начало генерал-майора Эрвина Роммеля.

Позднее тот вспоминал: «Я терялся в догадках, что следовало считать наихудшим фактором в состоянии моей дивизии: неполноту комплектации, отсутствие современных бронемашин или разболтанность личного состава». Впрочем, одно было связано с другим. Каждый офицер и солдат дивизии прекрасно знал, что вместо положенных по нормативам четырех батальонов у них имеется всего три, да еще и оснащенных преимущественно легкими танками чешского производства. Эти танки были в полтора-два раза легче новейших немецких, французских и английских бронемашин, поэтому ни один из военнослужащих дивизии даже не предполагал, что их части могут быть брошены в атаку на противника. Отсюда понятно, что личный состав дивизии пребывал в благодушнейшем покое. Если здесь и употреблялось иногда слово «дисциплина», то не более, чем риторическая фигура, не имеющая никакого конкретного смысла. Роммеля все это приводило в огорчение и бешенство до тех пор, пока он не убедил себя, что все могло быть и значительно хуже. Дивизии ему могли вообще не дать: все-таки он был знаменитым специалистом по стратегии и тактике пехотныхатак, весь его тридцатилетний опыт основывался на действиях пехотныхподразделений, у других военачальников на эту должность было значительно больше прав, чем у него. И он решил довольствоваться тем, что имеет в наличии, и учиться использовать имеющиеся силы с наивысшей эффективностью. В конце концов, во время сражения вполне могло оказаться, что противник, имеющий более современную технику, мог быть хуже подготовлен теоретически.

С благодушием личного состава было сразу же покончено. Строжайшая дисциплина, изнурительные тренировки, постоянные маневры, детальное изучение солдатами всех возможностей имеющейся техники — все это привело к тому, что уже через два с половиной месяца дивизия была готова к выходу на поля сражений. И в начале мая 1940 года 7-ю танковую дивизию включили в состав группы войск на Западном фронте, которой командовал генерал-полковник Герд фон Рундштедт.

То, что Роммель постоянно требовал от своих подчиненных жесточайшей дисциплины и безукоризненного выполнения приказов, совершенно не мешало ему самому проявлять самостоятельность, если не сказать своеволие, при малейшем удобном случае. Например, он получал приказ прорваться к французскому или бельгийскому городку. Он честно выполнял поручение, но при этом его дивизию вполне могло «занести» еще на пару сотен километров в сторону от главной цели, и там он одерживал неожиданные победы, иногда более важные, чем указанные в приказе. Фон Рундштедт, не менее яростно, чем сам Роммель, требовавший строжайшей дисциплины от своих подчиненных, приходил в таких случаях в ярость. Он вызывал к себе нарушителя и устраивал ему разнос. Свято веря, что «победителей не судят», Роммель отделывался шуточками, покаянием и заверениями, что все его победы служат укреплению славы рейха и фюрера. Рундштедт оказывался в дурацком положении, поскольку его авторитет как начальника штаба этими внеплановыми победами Роммеля постоянно подрывался. Получалось, что командующий группой войск плохо планирует военные операции, не использует все имеющиеся силы и возможности. С другой стороны, он обязан был докладывать в ставку об этих победах и вынужден был представлять этого злостного нарушителя дисциплины к наградам. Больше всего Рундштедту хотелось, чтобы Роммеля убрали из его группы войск, и как можно дальше. Но только капитуляция Франции положила конец его душевным терзаниям.

За время французской кампании дивизия Роммеля заняла ряд морских портов, разгромила несколько английских и французских дивизий, уничтожила около 70 вражеских самолетов, взяла в плен около 100 тысяч солдат, 14 самолетов, около пятисот танков и бронемашин противника, а также захватила командующего французским атлантическим флотом, 4 адмиралов, 17 генералов и множество провианта и боеприпасов. Роммель с удовольствием включал захваченную технику в состав своей дивизии. Эта практика очень пригодилась ему впоследствии в пустынях Северной Африки.

За победу над Францией Герд фон Рундштедт получил звание генерал-фельдмаршала. Роммель же, кроме щедрых наград от фюрера, приобрел славу мастера блицкрига, способного очень эффективно действовать в автономном режиме. В сражениях на полях Франции и Бельгии командующий 7-й танковой дивизией убедился* что способен побеждать более сильного противника, даже если тот имеет более современную технику и лучше обеспечен боеприпасами.

Любопытно отметить, что со стратегией и тактикой блицкрига Роммель познакомился, может быть, позднее всех других командующих бронетанковыми частями, но овладел этой методикой лучше всех. Фактически Роммель проявил себя во время французской кампании как самый лучший, самый талантливый военачальник Третьего рейха.