Чтение онлайн

Матерчатые каналы, проходящие под слоем толстой древесной коры, начали понемногу перестраиваться, покорные воле Тёмного. Древо помогало, не давая им случайно пересечься и прикрывая пока не такие заметные манипуляции. Пока что результат работы был не очень сильно заметен, но с каждой секундой всё меньше Материи протекало сквозь тело Первожреца. Он был слишком погружён в свои мысли, чтобы почувствовать такие небольшие изменения, и это давало немного времени.

Астерот переносил Матерчатые каналы не абы куда, а в корень, под которым лежал Цит. Честно сворованная у витерского ставленника Материя подпитывала бессознательного пока что полуэльфа, готовя того к следующей части ритуала. Конечно, его не получится настолько наполнить, чтобы перевоплощение прошло безболезненно, но Тёмный счёл это достойным наказанием за желание убить того, кто спас тебе жизнь.

Судя по реакции тела Цита на дикий коктейль из Материй, внизу были и накопители Материи Тьмы. Та Тьма, что обеспечивала влияние Астерота на его нервную систему, вступала в конфликт с чужой, и потребовалось личное вмешательство Тёмного. Его воля, подкреплённая Даром и мощью Короля, подчинила поступающую извне Материю. Если б он открыл глаза, то увидел бы, как от вен по телу Цита расходятся щупальца Тьмы, оплетающие уже не только его тело, но и Душу. Каждый новый виток черноты всё сильнее стирал волю ушастика, подминая её под себя.

Перводрево доложило о шевелении внизу, и Астероту пришлось оставить своё детище. Маги под землёй переходили к следующему этапу, а это значит, что вскоре им придётся начать действовать точно и резко.

Сквозь тьму сомкнутых век проступили очертания гигантского зала, высокий потолок которого был сплошь обвит корнями Перводрева. Внизу чуть больше десятка эльфийских фигур, подрагивающих словно нестабильное плетение, стояли, направив раскрытые ладони в сторону замершего в центре Первожреца. Верховный Друид нежился в потоках Материи, напитываясь ей, и даже в видении было видно яркое сияние его Души.

В зал вошло сразу двадцать серых силуэтов. Они были абсолютно пусты, и ни Матерчатое чутьё, ни Дар не выявляли в них чего-то, что позволило бы отличить их от бездыханных трупов. Но определённо это что-то было, ведь именно этим двадцати остроухим была отведена роль жертв. Их выставили ровным кругом между рядом колдунов и Верховным Друидом, и те замерли, то ли не решаясь сбежать, то ли смиренно ожидая своей участи.

От терявшейся во мраке стены отделилось угольно-чёрное облако, быстро принявшее форму эльфийки. Аккуратная фигурка метнулась к ближайшему куску мяса, и за секунду до добивающего удара жертва испустила панический крик, эхом отразившийся от корней Перводрева. Пространство вокруг жертвы озарила бордовая вспышка паники, чуть не ослепившая Дар, и на пол упали алые капли. Вслед за ними слетела с плеч голова, покатившись в центр зала, но чёрный палач не стал наслаждаться зрелищем, метнувшись к следующей цели.

Благодаря Перводреву и его корням, которыми оно чувствовало находящихся в зале эльфов, Астерот видел пусть и немного размытую, но всё же разборчивую картину происходящего внизу. Для продолжения ритуала был нужен немного иной вид энергии, чем дают Материи или их конфликты, и поэтому эльфам требовалась двадцать одна жертва. Но они решили перестраховаться, и в финальный момент, когда двадцатая голова полетела к Первожрецу, все маги наклонились, взяли лежащие под их ногами клинки и синхронным движением проткнули себе грудные клетки.

Сейчас! Астерот, выдернув себя из видения, резко сместил поток Материй и энергии умирающих Душ, буквально выбивая из него Жреца. Того откинуло назад с такой силой, что он влепился в стену и так и остался там висеть, заливая потрескавшийся камень кровью из разбитого затылка. От ударной волны, порождённой резким сдвигом, все декорации для ритуала разметало в стороны: накопители упали со своих подставок и покатились кто куда, убийца двадцати своих сородичей отправился в противоположную сторону от бывшего Верховного Друида, тоже ударившись о стену, правда спиной, а не головой: успел сгруппироваться в полёте. Отрубленные головы так и вовсе разлетелись по всей комнатушке, причудливым кровавым узором расписав пол.

Не давая энергии рассеяться, Тёмный проложил новые каналы, пуская её в тело Цита. Полуэльф пришёл в себя и даже не закричал — неистово заорал, а маг всего одним прыжком оказался у его бьющегося в конвульсиях тела и голыми руками схватился за обжигающе горячие каналы. Вдавив их в грудную клетку длинноухого так, что хрустнула пара-тройка рёбер, он завистливым взглядом провожал втекающую в щуплое тельце мощь.

Перводрево, ослеплённое болью раздираемых энергией тканей, наконец осознало, что Астерот не собирался прерывать ритуал, но уже ничего не могло сделать. Жестокая магия убивала и его, именно поэтому оно так стремилось избавиться от Первожреца. Однако, похоже, это судьба — гигантской коряге суждено умереть.

Но Астерота не трогала эта душераздирающая картина: он был слишком сосредоточен на вознесении Цита. Так как сам эльф был сейчас не способен ни на что кроме дикого ора, — спасибо куполу, висящему над святилищем, который глушит звук, потому что без него тут уже были бы орды Осквернённых, — и даже попытка взять его под контроль не давала желаемого результата. Полуэльф тогда неожиданно резко и дико взбрыкнул, сбрасывая с себя чужую волю, и снова продолжил орать.

Ещё в тот момент в голове у Тёмного возникли сомнения, не совершил ли он ошибку, так резко и быстро схватившись за призрачную возможность заполучить себе в слуги целого Хранителя. Ведь Хранитель — это не просто какой-нибудь маг уровня Короля или, скажем, Императора. Хранитель, подпитываемый своим же миром, может быть невероятно силён, но в его пределах. Покинув родной мир, он лишается весомой части своей силы, оставляя её на поддержание благополучия в мире.

Так, может, выбросить Цита в другой мир, чтобы проявляющиеся черты Хранителя не могли перебить контроль? Нет, нельзя, потому что тогда он Хранителем-то и не станет: в момент вознесения важен прямой контакт с миром, который он обязуется хранить.

Всю Материю Тьмы, которую транслировали накопители из-под земли, Астерот пускал на укрепление своей власти над Цитом. Нервная система была почти полностью подконтрольна ему, оставались лишь некоторые отделы мозга, которые, впрочем, не могли как-то деструктивно повлиять на подчинение. Зачем контролировать каждый вдох и выдох Хранителя, если можно оставить это его мозгу?

Также почти полностью сломлено было сопротивление Души. Да, она от этого разрушалась, но становление Хранителем всё равно восстановит наиболее важные её части и воссоздаст контур. Так что Цит уже сейчас держался лишь на честном слове и воле Тёмного, будучи в шаге от полной потери себя и перехода под чужой контроль.

Сейчас можно было бы развести моральную дискуссию на тему того, этично ли Астерот поступает с Цитом, используя наложенные им самим чары для подавления воли полуэльфа. Тёмный, не задумываясь, ответит д и будет по-своему прав: останься ушастик собой, и кто дал бы гарантию, что он даст ему уйти? А что до насильственного вознесения… Слишком уж выгодно иметь у себя в запасе целого Хранителя, когда идёшь в битву с Осквернителем Витера.

В голове словно вспыхнул тревожный огонь, и Астерот быстро узнал, почему. На Шианхута и Убийцу напали: десяток закованных в сталь Изменённых эльфов выбежали с нижних уровней святилища. Но особой угрозы они не представляли: их оружие оказалось на удивление хрупким и неудобным, разве что только броня была способна какое-то время выдерживать удары. Однако, пара-тройка уколов когтями или два удара мечом в сочленение доспеха, и нагрудники вскрывались, открывая полный доступ ко всему своему внутреннему содержимому.