Чтение онлайн

Господин торопливо шёл дальше, выискивая место, где сесть и почитать. Ждущие начала рабочего дня мужики сталелитейного цеха сдвигались, предлагая нарядному чинуше сесть рядом.

Он садился, жадно впиваясь глазами в ровные строки и водя пальцем в перчатке по желтоватому листу.

Затем, прочитав газету, он бросал её в стоящую рядом урну, хмуро уходя по своим делам. Свёрток вынимали мозолистые лапищи и работяги приступали к изучению новостей, сбившись плотной компанией вокруг одного, кто читал вслух.

— Наш че-ло-век из Вес-тни-ка со-об-ща-ет, де-ла на за-па-дном на-пра-вле-нии пло-хи, ко-ман-дую-щие ве-лят своим си-лам отсту-пать, за по-след-ню-ю сед-мицу это уже вторая от-данная губе-рния. Рать кня-зя Вя-земского про-дол-жа-ет сражать-ся, чтобы основное вой-ско императора смо-гло под-го-то-вить оборону Пет-ро-за-вод-ска, — с трудом и по слогам читал он, пока вся его дружная компания дышала через раз. — Видимо, плохо всё мужики… Не сдюжить нашим…

Дочитав вести, мужики с тяжелым сердцем качали головами. Встав, один из них размял спину и поставил на лавку сумку, направляясь в противоположную от цеха сторону.

— Тихон! Да куда ты-то пошёл?.. У тебя семья! Тут ты полезнее! Анька только разродилась! — в сердцах кричали друзья.

Тихон лишь светло улыбался.

— Так я тока и ждал, пока родит, чтобы доносила, а теперь пойду. Не поминайте лихом. Скажите Фролу, пусть отдаст место, кому нужно. А я так больше не могу, пора вставать, — после этих слов на сердце стало так легко, что хотелось парить.

— Голову ты там свою дурную только потеряешь! — кричали ему вслед.

— А если и так, — тихо отвечал себе под нос новобранец. — Кто, если не я? И кто сказал, что это большая цена? Как говорится, кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет.

Смятая газета отправлялась назад в мусорку, мужики досадливо кривились и шли на работу, оглядываясь назад. Вдруг он передумает, вдруг вернётся. Но никто так и не возвращался.

Исписанную последними новостями бумагу снова вынимали, на этот раз узловатые старые пальцы, засовывая за пазуху.

Вечером, после торжища, понурая лошадка несла домой пустую телегу, тяжело дыша и надувая худые бока с выступающими рёбрами. Зима вышла не самой доброй, поэтому животинка радовалась лету втройне. Внутри телеги сидел сутулый старик. Он смотрел на мир одиноким глазом, в то время как другой был плотно затянут бельмом, а за пазухой лежала весточка из большого мира. Куда больше, чем этот человек и вся его деревня.

Под ночь, когда молодой голос дочитывал сводку, старик ложился спать с тяжелым сердцем, долго ворочаясь и размышляя.

Утром, встав в ранних сумерках, он собрал вещи. Огниво, моток бечёвки, свечу. Взял краюху хлеба, но тут же положил назад. Уже через полчаса деревню покидала одинокая сгорбленная фигурка, направляясь на запад.

Его проводила виляющими хвостами пара дворовых собак, а за околицей нагнали шлёпающие босые ноги, несущие паренька десяти лет.

— Дед! Дед! Куда ты?! — кричал он, пока в висках стоял шум бьющегося сердца.

— Ничего от тебя не скроешь, Алёша, — улыбался дед. — Я пойду на запад, но скоро вернусь, дождись меня.

— С демонами драться? — насупившись, спрашивал малец.

— А если с ними? — хитро улыбался дед, пряча грусть.

— Но ты же старый! — бессильно говорил внук.

— Зато ты молодой, Алёша, ты молодой, — тепло говорил старик, а сердце его наполнялось лёгкостью, да так, что хотелось парить

— Как мы без тебя? — наконец-то дал волю слезам мальчик, размазывая влагу по лицу. — Кто нам будет рассказывать о том, что видел и где был? Мы без твоих рассказов не уснём теперь…

Старик последний раз улыбался и трепал внука по голове, продолжая путь, а за спиной подрагивала тонконогая фигурка, хлюпая носом.

— Кто, если не я? — отвергал душевные сомнения старик, говоря самому себе. — Я уже пожил, а они ещё нет! И кто сказал, что это большая цена?

Он шёл и шёл, со временем вливаясь в поток таких же, как и он. Младых и старых, идущих одной дорогой. Дорогой, где кончались добрые взгляды, и начинало нести смертью. Дорогой, которая, скорее всего, станет последней.

Огромный огненный шар осветил землю. Тьма растаяла. Полоска света пронеслась по земле, будто волна, слизывая тёмное покрывало мрака. И вот уже выдернуты на свет детали. Проступают зелёные поля, трава блестит росинками, будто дама жемчугом. Стоит войско и не перечесть его, каждый ловит взглядом лучи, греющие саму душу. А за тем войском тьма, живая, движущаяся, неотвратимая и голодная, как всепожирающее время.

— Левый фланг, сместиться на центр! — кричит воевода.

К нему подходит безусый юнец, больше похожий на кисейную барышню, упрямо поджимая губы.

— Но там же одни деревенские, неучи, разумно ли?

Хлёсткий удар опрокидывает адъютанта на землю.

— Не смей мне говорить то, что я и без тебя знаю! — шипит дворянин. — И приготовь дилижанс, мы отъезжаем в Петрозаводск, как только будет пройдена третья линия…

Молодой адъютант больше не посмел перечить и побежал, но отнюдь не выполнять приказ. Он зашёл в шатёр Вяземского, доставая его клинок, который слегка запылился и даже пошёл ржой. Из шатра доносились хохот и стоны девиц лёгкого поведения, которых там было больше чем надо.

— Сраные аристо… — почти плачуще произнёс адъютант.

Парнишка быстрым шагом пошёл к своей палатке, благо в этот час там никого не было, и скинул китель, освобождаясь от обмоток на груди, под которыми скрывалась маленькая женская грудь.

— Соберись, — прохрипела девчонка, смотря на себя в зеркало и роняя крупные слёзы, на сердце скребли кошки, и одновременно с этим лежала каменная плита.

— Кто это тут у нас? — в шатёр вошёл десятник, девушка прикрыла грудь.

— Говорил же я им, что ты баба, — довольно произнёс он, оглянулся и стал расстегивать форму. — До наступления ещё есть десяток минуток… Давай, дорогая, помоги мне облегчиться.

— Как вы меня раскусили? — сделала елейное лицо девушка.

— По походке, слишком она у тебя красивая, — ответил ей солдат.

— Вы же никому не расскажете? — сделала испуганное выражение лица она, сдвигаясь на пару шагов к нему и сжимая потайной клинок.

— Нет, но ты должна быть ласкова и… — он сделал паузу, а девушка напряглась. — Я ещё не облегчился.

Адъютант выдохнула и сделала последний шаг, прижимаясь к десятнику.

— Хочешь облегчиться? Сходи в отхожее место! — прорычала девица, превращаясь из загнанного котёнка в тигра.