Чтение онлайн

Не переживай?! Ну спасибо, утешил!

Вдох-выдох. Без паники, Мариэлла! Он просто не понимает, о чём ты с ним говоришь. Это надо было у Теи спрашивать, а не у парня, у которого только наука на уме. Леон мог разложить на составляющие любой артефакт, но разложить на составляющие женское лицо — задача явно за пределами его компетенций.

— Спасибо, Леон, — поблагодарила его с тёплой улыбкой и похлопала по мускулистой, обтянутой камзолом груди.

А вот это, между прочим, было приятно и волнительно. Под ладонью ощущалась сила, тепло и каменная твёрдость мышц, от которой что-то внутри меня мелко подрагивало. Пусть не так, как если бы в этом теле находился Великий герцог, но тем не менее. Эстетического восторга никто не отменял. Леон, кажется, даже не заметил моего жеста. Он уже смотрел куда-то в сторону кормы, наверняка прикидывая скорость ветра и как быстро «Парящий» наберёт ход.

Я убрала руку и пошла по лестнице на третью палубу — там располагались наши каюты и смотровая площадка с креслами и столиками под навесом. Ветер трепал мне волосы, палуба мерно покачивалась под ногами, и где-то внизу матросы перекрикивались, готовясь к отплытию.

Я планировала проводить большую часть времени в обществе парней, плотно с ними общаясь, и уже по дороге на Палюс определиться со своими чувствами. Задача казалась выполнимой — замкнутое пространство, несколько дней в море, никаких отвлекающих факторов. Конечно, было бы просто отлично, если бы моё сердце было свободным и от одного, и от второго.

Забыть Тристана, перестать вздрагивать от прикосновений к телу Леона и жить спокойно — отличный план! Но беда в том, что это не так-то просто. Мечты о прежнем Тристане — настоящем, в его собственном теле с той невыносимой ухмылкой и тёмными глазами — не давали мне покоя ни днем ни ночью.

В каюте я первым делом достала из сумки лёгкое бледно-зелёное платье и шляпку с тряпичными цветочками на полях. Разгладила бытовым заклинанием ткань и примявшиеся лепестки. Делала всё привычными выверенными движениями — быстро, ловко, не задумываясь. Всё же я не княжна Марина, а служанка Алтеи, сирота Мариэлла. Работать мне не привыкать, нужные пасы руки делают на автомате.

Когда брала это совершенно бесполезное платье с собой, рассуждала примерно так: Тристан вообще не видит во мне интересную молодую девушку, он привык видеть во мне облако Алтеи, её верную тень, или метаморфа, способного принять облик мальчишки, или беспощадного убийцу монстров с кинжалом в каждой руке. Я мало что понимала в отношениях между мужчинами и женщинами — мой романтический опыт ограничивался наблюдениями за личной жизнью Алтеи и парой прочитанных любовных романов, — но полагала, что для начала стоит себя показать. Пусть Тристан осознает, что я осведомлена и о хороших манерах, что умею быть мягкой и могу носить что-то кроме кожаного дорожного костюма и боевого снаряжения. Нет-нет, я, конечно же, даже в мыслях не держала ему себя навязывать, проявлять настойчивость, жеманно кокетничать! Я просто хотела себя показать. Только и всего. Совершенно невинный план. Абсолютно.

Я повторила это себе трижды, пока застёгивала последнюю пуговку на спине, и почти поверила.

Переоделась, вышла на палубу, и промозглый морской ветер тут же подхватил подол моего платья. Я придержала его рукой — жест, который в кожаном костюме не понадобился бы. Зато наверняка выглядел женственно. По крайней мере, я на это надеялась.

Солнце стояло высоко. Тристан сидел в кресле у столика с видом человека, которому принадлежит весь горизонт, и любовался морем — «Парящий над бурей» покинул порт, и берег медленно таял за кормой, превращаясь в тонкую охровую полоску. Худощавое тело Леона герцог умудрялся располагать в пространстве так, будто занимал места вдвое больше, чем на самом деле: развалился, закинул ногу на ногу, вытянул руку на спинке соседнего кресла. Породу не спрячешь.

Я попросила стюарда принести чай и села рядом с Великим герцогом, не глядя на него. Смотрела исключительно на воду и чаек. Молча. Тристан тоже молчал. Тишина длилась, наверное, минуты три, но мне они показались часом. Я успела пересчитать птиц, изучить узор на скатерти и дважды пожалеть, что не взяла с собой книгу. В голове вертелось: «Скажи что-нибудь! Нет, не говори. Пусть он первый…» Гнетущая тишина давила на плечи, и я уже готова была заговорить о погоде — о погоде! — когда из каюты вышел Леон.

Я обрадованно махнула ему рукой. Пожалуй, слишком обрадованно — так, будто встречала жениха после годовой разлуки, а не звала друга, с которым общалась меньше часа назад.

— Так забавно наблюдать со стороны, как ты изображаешь восторг от вида моего тела даже в таком нелепом наряде, — хмыкнул Тристан.

Наряд Леон и правда выбрал немного нелепый. Светлые широкие штаны чуть ниже колен, белая обтягивающая майка, широкополая соломенная шляпа, высокие серые носки и чёрные сандалии. Носки. В сандалиях. Никогда бы стиляга Тристан не появился на людях в таком виде. Когда мы в прошлый раз плыли на «Парящем» и герцог ещё был в своём теле, он выходил на палубу в лёгких шёлковых рубашках и свободных льняных брюках, а на голые ноги надевал кожаные шлёпанцы, демонстрируя аккуратный педикюр.

Однако если бы Тристан не акцентировал внимание, я бы даже не заметила нелепый вид Леона. Мне всё равно, во что одет друг. Совершенно всё равно. На миг задумалась: а о чём мне это должно говорить? О том, что внешность перестала на меня действовать? Или о том, что Леон — в любой упаковке просто Леон?

— Вы слишком зациклены на своей внешности, ваша светлость, — ответила я Тристану с лёгкой насмешкой в голосе.

Он тоже усмехнулся и пробурчал еле слышно:

— Кто бы говорил.

— Леон, иди скорее к нам! Сейчас чай принесут, — позвала я друга, проигнорировав бурчание герцога. — Я у тебя хотела спросить...

— Я подумал над твоим вопросом, — перебил меня Леон, усаживаясь напротив и снимая шляпу. Ветер тут же взъерошил тёмные волосы Тристана, и на мгновение — всего на мгновение — у меня перехватило дыхание. Но Леон, разумеется, ничего не заметил. Он уже был в режиме отчёта. — Проанализировал воспоминания, сравнил визуальные маркеры и теперь могу твёрдо ответить: теперь твоя внешность больше соответствует твоему возрасту…

Я похолодела. Нет, Леон, не здесь, не сейчас!

— …Всё же твой взрослый взгляд в теле девочки-подростка иногда пугал, — невозмутимо продолжил он. — Порой напоминал страшилки про злых духов, которые вселяются в детей.

Тристан заливисто рассмеялся. Откинулся в кресле, запрокинув голову, и смеялся так искренне, так от души, что даже чайки, кажется, зависли.

А я вспыхнула. Леон с потрохами меня сдал! Вообще-то я хотела завести светскую беседу — узнать у Леона побольше о его семье, детстве, может быть, плавно перевести разговор ещё на что-то более личное, а он взял и выложил то, что для ушей герцога совершенно не предназначалось. Теперь Тристан знал, что я расспрашивала Леона о своей внешности, а значит знал, что его вчерашние слова попали в цель. А значит будет дразнить меня с удвоенной силой.

Ситуация требовала срочного реагирования, и я посмотрела на Леона со всей возможной благодарностью. Так, словно он только что спас мне жизнь, а не разболтал мой секрет.

— Ты очень помог! Но я другое хотела у тебя узнать, — пропела медовым голосом и, не давая Тристану вставить ни слова, протараторила: — Скажи, Леон, у тебя большая семья? Далеко живёт? Ты им ещё не сообщил о том, что немного изменился? Как они отреагировали? Сильно расстроились?

Четыре вопроса подряд — перебор, конечно, но отчаянные обстоятельства требуют отчаянных мер, и я палила из всех орудий. Хотя прекрасно знала, что обмен телами между Великим герцогом и мелким провинциальным дворянином пока держат в секрете. Именно поэтому ни Леон, ни Тристан в академии всё это время не появлялись. Надежду на то, что они вернутся в свои тела, питали и император, и вся его родня: объяснять всему Лаору, почему Великий герцог теперь выглядит иначе, никому не хотелось. Однако надо же мне было как-то перенаправить разговор в безопасное русло.