Чтение онлайн

Тут еще курсовик по экономике, чтоб ему пусто было! Вот ведь совсем не вовремя. Тут такие горизонты открываются, а придётся тратить время на всякую чепуху. Ну, скажите, пожалуйста, какая экономика в СССР? Все понимают, что административно-командная. Но делается вид, что развитие государства идет по естественным законам природы. До чего же нелепая ситуация. Зайденберг знает, что предмет его гроша ломанного не стоит, студенты знают как это, так и то, что он это тоже знает, а он в свою очередь знает, что мы знаем, что он знает. При этом все дружно изображаем, что понимаем огромную значимость и этого предмета и самого Зайденберга. Как же хочется нормальных рыночных отношений. Товар – Деньги – Товар-штрих, всё просто и понятно. Власть легко трансформируется в деньги, а деньги в капитал и снова во власть. Весь мир так живет и все довольны. Ладно, фигня всё это, с родимым пятном диктатуры пролетариата нас в общество всеобщего потребления не пустят. Так что придётся здесь обустраиваться…

А паренька этого надо в райком вызвать и расспросить подробно. Может быть, даже поручить ему районную комсомольскую газету? Я думаю, ему это будет интересно. Если пообещать какую-то техническую поддержку и райкомовские ресурсы, то может быть у нас что-нибудь интересное и раскрутится. А пока домой, чаю горячего напиться, да с мёдом, и в люлю, врача буду завтра вызывать.

…

В понедельник после шестого урока Рогова уже на выходе поймала Кузьминична.

– Боря, стой! Остановись на минутку,

– Здравствуйте, Марькузьминична, - приветствую я её на бегу, а сам норовлю улизнуть, некогда мне сегодня с ней разговаривать.

– Боря, мне тебе кое-что надо сказать – продолжает приставать завуч.

– Хорошо, слушаю вас внимательно – я нехотя останавливаюсь.

– Тебя сегодня ждет Володя Каплин в райкоме комсомола. Помнишь, сидел у нас на первом заседании комитета комсомола? Он только что звонил и очень настойчиво просил тебя к нему отправить.

В голове мелькает мысль, что дело, похоже, начинает складываться даже быстрее чем я предполагал. Однако сразу соглашаться с этими барчуками из комсомола нельзя ни в коем случае. Раз он первым обозначил свой интерес, пускай теперь первым предлагает. А я ещё и поторгуюсь, чтобы выжать из этого контакта как можно больше.

– Нет, Марькузьминична, - говорю, - ну, никак сегодня не могу. Может, вы ему позвоните и скажете, что я с радостью с ним встречусь, например, завтра?

– Я-то позвоню, но вот что я тебе, Боря, хочу сказать. Ты такими связями не разбрасывайся. Наоборот, подумай как следует, как бы тебе с этим Клюевым подружиться покрепче. Тем более, если ты собираешься в журналисты.

– Ага, - думаю я про себя, - с этими плутократами дружить тот ещё геморрой, продадут, купят и еще раз продадут, но вслух я этого не сказал. В слух я продолжил упираться:

– Вот завтра я с ним и встречусь, посмотрим, что он от меня хочет.

– Ну, давай тогда, беги, да про уроки не забывай. А то, что-то Ада Ивановна на тебя жалуется. Говорит, что ты в этом году хуже успеваешь, чем в прошлом.

– Хорошо! До свиданья, Марькузьминишна!

Я и на самом деле сегодня собираюсь посидеть пару часов над математикой. Надо все-таки попробовать вспомнить, что же такое эти производные функции. Борька хоть и помнит что-то из прошлогоднего курса, но как-то неуверенно.

…

От школы до Трикотажной идти не больше 15 минут, поэтому к трем часам я уже тяну ручку тяжёлой двери районного комитета ВЛКСМ. Так. Как же мне найти этого Каплина? Ага, вот, типа, вахтер.

– Товарищ, здравствуйте, не скажете, где у вас тут Владимир Каплин сидит?

– Иди прямо по коридору, третья дверь справа как раз его – нацелив на меня желтый от никотина палец, ворчит дедушка, не отрывая глаз от «Комсомолки».

Три коротких тук и я толкаю дверь. В комнате четыре стола и стеллаж с какими-то папками и томами классиков МЛФ [73] . На стене портреты Ленина и Брежнева. Столы завалены бумагами. На окошках, выходящих на проспект, старенькие шторы. За ближним к двери столом вижу знакомого персонажа. По нему заметно, что светлые фонтаны больших окладов здесь точно не брызжут.

– Борис Рогов по вашему вызову явился – придуриваюсь я шёпотом. – Готов выслушать все ваши предложения.

– Привет, а почему шепчешь? Болеешь что ли? – Каплин встаёт и протягивает мне руку.
– Давай, проходи, садись.

– Шютка, кергуду-бамбарбия [74] , - поясняю я нормальным голосом, пожимая теплую и твёрдую руку - зачем звал, товарищ командир?

– Юморишь, значит, ну-ну, это хорошо, собственно, поэтому я тебя и … ладно, рассказывай, что там у вас такое в школе творится с агитацией и пропагандой. – С шутливой угрозой в голосе говорит комитетчик.

– Да, что сразу, что творится, что творится… Ничего у нас не творится, гражданин начальник, всё прекрасно и с агитацией, и даже с пропагандой. Газеты вышло уже два номера. Благодаря применению новых информационных технологий, удалось внедрить оперативное реагирование на события… Хорошо показала себя техника «турнирной таблицы». Наглядная демонстрация состояния успеваемости каждого класса, привела к тому, что народ в нашей школе начал стараться получить побольше пятаков. Сейчас, как мне кажется, нашим уже даже не так уж интересно выиграть приз, как просто выиграть! Беру интервью у учителей, тоже интересные получаются материалы, ребята пишут отзывы на фильмы, которые посмотрели. Кстати, Владимир…?

– Можно без отчества и на ты, я всего на пять лет тебя старше.

– Хорошо. Может быть, и ты что-нибудь напишешь для нашей газеты? Под заголовком, типа «Совет от райкома», нет не так конечно, это надо бы придумать, но смысл понятен? Или тебе проще интервью? Три – четыре вопроса и развернутые ответы. Сможешь?

– Какой ты, Рогов, шустрый! Я собирался тебе задание дать, а смотрю, ты уже меня припахать готов. Идея не плохая, годная. Но я пока не готов. У меня к тебе другое предложение будет.

Был я в вашей школе. Посмотрел твою «газету», поговорил с Марией Кузьминичной и подумал, что неплохо было бы сделать районную комсомольскую газету. Ты бы как отнесся к должности «главного редактора» для неё. Инициативы у тебя больше чем надо, энергии тоже не занимать… Что скажешь?

– Владимир, вот при всём уважении, пока ничего обещать не могу. Вот, ты сам подумай. У меня выпускной год. Следующим летом я буду поступать на журфак в МГУ. А это не кот чихнул! Если я не поступлю, то придётся идти в ряды вооруженных сил. Я бы и не против священного долга, но два года терять не хочется. Кроме того, мне надо школьную газету вести, ведь если я её сейчас заброшу, она загнется. А два проекта мне не потянуть.

Я смотрю в глаза Каплина, внимательно ожидая реакции.

– Борь, ты сильно то на учёбу не упирай, - неожиданно начинает возмущаться тот. – Я ж сам недавно в школу ходил. Помню прекрасно, как мы с одноклассниками успевали и футбол гонять и девочек лапать, да и чего греха таить, за бутылочкой посидеть. И ничего, кто хотел поступить, тот поступил. Я вот, например, поступил в Нархоз [75] , хоть и кончил школу с средним баллом 4,3 как сейчас помню. А думать у нас некогда, надо принципиальное согласие, чтобы запустить механизм выделения фонда бумаги, найти типографию, собрать редколлегию… Ты же не будешь редактором? Не будешь. Твоя роль будет простой, - будешь придумывать новые рубрики, новые жанры, новый стиль подачи материалов. А я буду их продвигать и следить, чтобы они соответствовали линии партии.