Чтение онлайн

– Дуся, только спокойно, – тоном главного хирурга предупредила Люся. – Здесь женщины.

– Ксения! Не время растекаться медузой! Вставай, сестра, быстренько звони своему Капелькину, потом еще Софью надо оповестить…

– Да что случилось-то? – не выдержала повариха.

– У меня сообщение. Внеплановое.

– А Капелькина-то зачем? – бубнил Макс, который топтался за спиной детектива и не предпринимал никаких попыток к бегству – ему все еще казалось, что Дуся до финала все же дело не доведет. Ну не сможет он вызвать милицию, когда они с ним уже почти месяц ели в одной столовой!

– Мне нужно много свидетелей! – развивал бурную деятельность Евдоким. – А еще Толик! Где Толик?! Пригласите охрану – Толика и Витю!

Люся постаралась пригодиться, она вообще последнее время пыталась все пожелания нового хозяина исполнять без промедления.

– Толик сегодня не может: у него по графику пьяный день, он в отключке находится, – голосом дежурной первоклассницы прилежно сообщила она. – Витя не может оставить вахту. Он, по-моему, вообще с ней не расстается. Мне даже кажется, он может заблудиться. Я его приведу?

Всех собрать удалось только к часу ночи. Дуся был настолько исполнен гордости, что такая мелочь, как элементарный такт, его не остановила. Да, в сущности, гости – Софья и Андрей Георгиевич Капелькин – были несказанно счастливы присутствовать в семейных разборках. Они заявились даже раньше, чем Люсе удалось притащить Витю. Тот охотился за соседской кошкой, которая по мерзости характера постоянно перелазила на участок к Воротиловым и дикими похотливыми воплями собирала на чужой территории целые стада поклонников.

– Я попрошу внимания. – Дуся изо всех сил старался спрятать распирающее его самодовольство – он нашел преступников! А оттого напускал в глаза кручину, печалясь напоказ. – Я раскрыл преступление!

– Иди ты! – не выдержал Капелькин. – Сам? И улики нашел?

– Я добыл чистосердечное признание! – пропыхтел Дуся и застенчиво покраснел. – Только нужно кому-то встать на пороге, чтобы преступники не разбежались.

– Я могу Толика притащить, – с готовностью вскочила Люся. – Его можно бревном под порог переложить, двери подпереть…

– Я думаю, это не понадобится.

– Да конечно! – обиделся Макс. – Чего я убегать-то стану? И матушка не сдернется, верно же?

– Нет, ну ежели надо, я могу и сдернуться… – не согласилась повариха. – А чего, нас уже поймали?

Капелькин лихо вскочил к двери, засучил рукава и сделал лицо как у Гойко Митича.

– Никто с места не тронется. Рассказывай, Филин.

– Дуся! Мой поросеночек, не томи публику! – промяукала Сонечка, томно кусая ворот кофточки.

Дуся не стал больше испытывать терпение слушателей, уселся в глубокое кресло и негромко начал:

– Когда я появился в этом доме, мне, как и всякому порядочному мужчине, предназначалась порка. Ксения с подругой Плюшкиной договорились сделать из меня настоящего воина, поэтому Ирина как следует меня истязала ремнем. Но я не сломался, господа! Я даже ни разу не пу… пикнул! Но дело не в этом. Вероломная Ирина Плюшкина углядела в безобидном ритуале ключик к наживе! Она записала их с Ксенией договор на пленку и принялась шантажировать Александра Ивановича Воротилова, который в свое время стал моим отцом. Скорее всего, после побоища она предложила ему выкупить кассету, замарав, я думаю, имя наивной Ксении. Она просто дала ему прослушать мерзкую запись, чтобы потом вытрясти из него солидный куш. Естественно, у нее была еще такая же, и Алекс не мог допустить, чтобы грязная кассета пошла по свету. Он пошел за деньгами, возможно, они даже договорились встретиться в назначенное время. А между тем Плюшкина, прогуливаясь по саду, набрела на Макса и решила, не теряя с ним времени попусту, прокатиться, она же помнила, что тот когда-то пылал к ней нежностью…

– А с чего ты взял, что они катались? – втиснулась в плавную речь Дуси Марфа Николаевна.

– Мама! Ну тише же! Как рассказывает, а? А дальше чего было? – всерьез заслушался Макс, подперев щеку кулаком.

– И правда! Вам неинтересно, другим не мешайте! – зашикали на повариху. – И чего? Нежность у него была и он ее куда повез?

– Он ее повез кататься. Не знаю в точности, что уж там произошло. Скорее всего, Плюшкина заторопилась за деньгами, а пьяненький Макс, у него же был хмельной график, осерчал и выкинул неблагодарную прямо под колеса собственной машины. Потом, возможно, хлебанул еще водочки для поднятия настроения и напрочь забыл про бедолагу. Короче, когда он въезжал в ворота Воротиловского дома, чувствовал себя абсолютно безгрешным.

– Ну точно! Я же говорю – ни хрена не помнил! – радостно подтвердил Макс.

– Но не так все радужно обстояло у Алекса. Ему нужна была вторая кассета! А Плюшкина как сквозь землю провалилась. А между тем не такая она была дама, чтобы бросаться деньгами. В ту ночь Воротилов ее так и не дождался. Зато он видел, как въезжал Макс на его джипе. А уже утром он узнал, что Ирина Максимовна неожиданно скончалась под колесами автомобиля. Причем имелись даже свидетели, которые видели его джип именно в том самом месте и в то самое время, когда и погибла девушка. Алекс не был глупым, он кое-что сопоставил и сделал вывод: Плюшкину убил Макс. Может быть, он и не стал поднимать бы шумиху, но к делу подключился я, и он решил, что лучше пусть преступник сам откроется, нежели загружать лишними проблемами мою светлую голову. Вот он и стал приставать к Максу, чтобы тот признался.

– А чего сразу не обратился в органы? – сурово нахмурился Капелькин.

– Вероятно, прямых доказательств у него не было, поэтому и хотел, так сказать, по собственному согласию… – догадалась Ксения.

– Как же! – взвилась повариха. – Прямо поедом ребенка ел – иди сдавайся да иди сдавайся! Я уж и так к нему подходила и эдак – ну не хочет парнишка в тюрьму, чего, мол, прицепились к дитю?! Так нет! За убийство надо отвечать, говорил. А перед кем отвечать-то? Была ба эта ваша Плюшкина жива, так Максик хоть прощения бы попросил, а так-то чего уж, всем теперь под колеса, что ли?

– Мам! Ну не перебивай! – снова взбрыкнул Макс и уставился на Дусю. – И чего дальше?

– А то ты не знаешь! Дальше твоя матушка перепугалась милиции и решила потихоньку избавиться от слишком умного Алекса. Так ведь, Марфа Николаевна? Взяли и траванули его димедролом.

– Так а чего делать-то было?! Нешто я свое чадо в каталажку упеку?! Знамо, надо было успокоить Иваныча. А он еще подозрительный такой был в последнее время – прежде чем кусок в рот положить, десять раз его понюхает, лизнет, будто бы димедрол пахнет по-особенному как-то. Я уж столько мучилась, а потом углядела: бутылку пива он откуда-то приволок и, главное, таскается с ней, с открытой! Ну тут уж я не сплоховала – как только он ее из рук выпустил, я сразу туда горсть таблеток – хрясь! И все дела. Так и задохнулся сердешный. А ведь еще мог бы жить да жить, молодой был… – Повариха, забывшись, принялась причитать и протирать глаза платочком.

– Мам! Ну ты чего-то совсем! – снова взвыл Макс.

– Да я ничего, ничего. А дальше-то чего было? – теребила теперь она Дусю.

– Да ничего не было дальше. Все. Я все раскрыл, – развел руками Филин и неожиданно закончил: – Ты, Ксения, решай с ними сама. Я вон тебе сколько помощников нагнал, свидетелей разных, а я – все! Не могу больше здесь оставаться. Я домой поеду, к маме. Кстати, никто не видел, куда это я свою коллекцию гусениц задевал?

– Дак поди-ка вылупились твои гусеницы, бабочками сделались, чего ж им всю жизнь в червяках? – рассудила Марфа Николаевна. И откровенно польстила: – Чего уж о насекомых, когда ты сам-то, вон какой… гусеницей был, а теперь прям тебе махаон!