Свет и Тень
Шрифт:
Если бы Альк немного подумал, то не смог бы припомнить себя таким послушным, как сегодня, за всю свою жизнь. Но ему было не до того. И потому он покорно присел на диван, сделав первый глоток. Зря, вскользь подумал он, не хотелось бы в такой день дышать на Рыску перегаром.
Но ему вдруг стало совсем хорошо и спокойно. Так бывает, когда переживания долгих дней вдруг отпускают. Старый диван в кабинете отца показался невероятно мягким и удобным, свежие цветы в вазе на письменном столе — красивыми, а сам отец –кем-то вроде бога, вершителя судеб, пославшего ему, наконец, счастье и удачу.
«Вот сейчас, — подумал Альк, — допью и поеду за Рыской. Обниму её и на руках донесу до кареты. Саший с ним, с платьем! Здесь приведёт себя в порядок, Камилла поможет. А завтра к маме поедем… О, Хольга, как же хорошо!»
Альк допил коньяк залпом, и отец тут же услужливо наполнил его бокал снова. А сам присел рядом, похлопал сына по плечу, с улыбкой чокнулся с ним своим бокалом… Что коньяк какой-то другой на вкус, Альк подумать успел. И как пить начал, помнил. А вот как закончил — уже нет…
Четверть лучины спустя господин посол молча, без помощи служанки, убрал во встроенный в стену сейф две бутылки и бокалы на высоких тонких ножках. В одной бутылке действительно был коньяк. В другой — тоже, но с одной маленькой поправкой: в нём было растворено снотворное.
Расчет посла был верен: сын устал с дороги, наверняка ничего не ел, как обычно с ним бывало от переживаний. Пожалуй, тут и обычного вина хватило бы вполне, но господин Хаскиль решил перестраховаться.
Пусть теперь Альк поспит спокойно, а девица в кормильне помечет икру. К утру, а раньше он не проснется, она с ума там будет сходить. И тогда…
В принципе, у посла уже был план, оставалось лишь додумать детали. Подойдя к дивану, он остановился и посмотрел на спящего Алька.
Повзрослел! Возмужал. Немало, видно, пережил, вон, на лице все написано. Ну что ж, тем лучше. Быстрее всё поймёт... На весчанке жениться собрался, ишь ты!
Конечно, радости посла при виде живого и здорового сына не было предела, но не настолько, чтобы позволить ему ТАКОЕ. Он и так много «хорошего» семье принёс. Сколько седых волос они с женой из-за него нажили — не счесть. А тут ещё добавить решил? Нет уж, сын, лучше спи. Молодой здоровый организм такое количестао снотворного, пусть и вместе с алкоголем, надолго, конечно, не остановит, но к утру всё уже будет готово.
Когда там весчане встают? На рассвете? Отлично, рано утром он лично вручит ей златы и проводит на все четыре стороны. Не сто, пусть возьмёт, предположим, двести, да хоть и триста. В конце концов, заслужила, спасла парня от смерти, себя не пожалела. За это не жалко; пусть купит себе дом и коров, как мечтала, с братом своим поделится. Пусть делает, что хочет, лишь бы ушла до прихода Алька. Этого будет вполне достаточно, чтобы гордый Альк обиделся и искать её не стал, а с него сбудется. Что сплести для девчонки, посол решит на месте. Судя по тому, что сын о ней рассказал, и простого «он не придёт» хватит.
Куда она пойдёт? Это уже не его проблема. А его проблема теперь при нем, и уж он всеми силами постарается эту проблему усмирить. Не так, как раньше, — есть и другие способы.
Посол вздохнул, поднял с пола одну из свесившихся белых кос, бережно уложил так, чтобы больше не падала. Полюбовался на сына ещё... Красавец стал!
Такое сокровище — и отдать весчанке? Жирно ей будет, подавится. Его сыну любая в пару подойдет, хоть какая. Хоть та же тсаревна, — эх, жаль, уже занята. А могло бы неплохо получиться, между прочим…
А если девчонка не уйдёт? Такой вариант посол тоже рассматривал.
Что ж, у него и на этот случай есть план, хотя это будет сложнее. Но лучше убрать её с дороги как можно скорее. Может быть, прямо сейчас? Да нет, преждевременно. Пусть настоится, как следует разозлится, изведёт себя. На такое состояние проще наложится хоть какое известие. А помноженные на деньги обида и злость мигом сделают своё дело. Фыркнет и уйдёт как миленькая. В идеальном варианте и деньги не возьмёт.
Главное сейчас — спокойствие, подумал господин Хаскиль, выходя во двор. Один раз он с Альком уже ошибся. Не надо было орать, обещать лишить наследства: это сына только подстегнуло, потянуло что-то доказывать. Но тогда отец был рассержен, растерян; отчаяние и злость затмили разум. Он поступил недипломатично: это недопустимо для посла (хотя в делах политики он подобного никогда не допускал). Вот и сейчас не стоит передергивать. Как говорят весчане: на эти грабли он больше не наступит, будет терпелив, и это приведёт к успеху.
Слуга распахнул перед послом дверцу кареты, но господин Хаскиль покачал головой.
— Нет, я никуда не еду. Распрягай, — приказал он.
Слуга поклонился, и, недоумевая, почему хозяин сам вышел во двор, а не вызвал его, пожал плечами и приступил к тому, что ему было велено.
— Перед рассветом — запряженную корову к заднему крыльцу, — через плечо бросил господин посол, и, услышав «слушаюсь», вернулся в дом.
Камилла повстречалась ему в коридоре.
— Где Альк, папа? — спросила она.
— Уснул, — с улыбкой произнес отец. — Он очень устал, дорогая, пусть отдохнет.
— Он… сказал тебе?.. — робко спросила дочь.
— О своей будущей жене? Да, конечно!
— И… ты не против? — удивилась она.
— Нисколько, Камилла! — отец посмотрел на неё чистыми и добрыми глазами. — Альк уже взрослый, ему самому решать, с кем он проживёт свою жизнь.
— Может быть, тогда давай мы с тобой заберём домой девушку? Сделаем Альку сюрприз, — предложила она, похолодев изнутри.
Камилла была старше Алька и пусть не носила дар, зато женское чутье верно подсказывало ей: есть подвох. Но какой, понять она не могла. Почему-то вдруг показалось, что если девушка будет здесь, дурного не случится.
Но отец неожиданно возразил:
— Я бы с удовольствием, доченька, но по-моему, у него какие-то по этому поводу сомнения. Давай не будем вмешиваться, пусть он сам во всем разберется, — и снова улыбнулся, так искренне и тепло, что Камиллу пробрал озноб. Точно, поняла она, отец что-то задумал.
И ей до жути захотелось вмешаться. Она решила было тихо послать служанку, якобы в лавку за нитками для рукоделия, а на самом деле — в кормильню за Рыской. Или хоть самой туда добраться… Но тут ей вспомнилась тень сомнения на лице брата. Ведь он сомневался, тут ошибки быть не может!
Вздохнув, она махнула рукой: “Может, отец и прав…” И решила не лезть в жизнь брата.
Господин Хаскиль вернулся в кабинет, уселся за стол, разложил бумаги. Сегодня он с утра велел слуге разворачивать всех посетителей. Прямо как знал, что этот день особенный!