Свет твоих глаз
Шрифт:
Домашних растений я в квартире Эда не заметила – ни в гостиной, ни в кабинете – нигде. А какой дом без цветов? Даже в дорогих гостиничных номерах стараются букеты ставить и деревца в кадках!
– У тебя нет аллергии на домашние растения? – я припарковала джип, вынула ключ из зажигания и отстегнула ремень безопасности.
– Не знаю. Думаю, нет. Я не аллергик. – Эд снова отмахнулся от моего вопроса, как от ничего не значащего.
Но я уже не могла остановиться. Идея приобрести хотя бы пару горшечных цветов завладела всем моим существом!
– Тогда я куплю пару растений в твою квартиру?
– Только при условии, что заберешь их с собой, когда соберешься уходить.
Эдуард произнес эти слова слишком безэмоционально, открыл дверцу и вышел из машины. Продолжать разговор о цветах он явно не желал. Но ведь и «нет» не сказал! А значит – можно! Слова Скворцова насчет того, что настанет день, когда я соберусь и уйду, я запомнила, но, увлеченная другими мыслями, не обратила на них внимания. Забрала из багажника два небольших пакета – самые большие и тяжелые Эд взял себе – и следом за мужчиной зашагала к подъезду.
Разумеется, я заметила, как он почти наощупь искал рукой перила, а ногой – первую ступеньку. И потом, когда мы поднялись на пятый этаж, он поставил пакеты на пол, пальцами нащупал замок и не с первого раза вставил ключ в скважину.
Все эти мелочи я отмечала и запоминала, так же, как и то, с каким независимым видом проделывал мой хозяин эти действия. Похоже, если бы я попыталась предложить свою помощь – он бы отказался. Он не хотел мириться со своей немощью. Не желал ни от кого зависеть хотя бы в этих вот мелочах!
Я его понимала. Знала, как много значит для человека возможность хоть что-то делать для себя самостоятельно. Не зря же до замужества я была соцработником, а потом, после развода, ухаживала за мамой, пока ее не отнял у меня повторный инсульт…
В ответ на наши шаги и звон ключей из-за дверей донесся заливистый лай: Найджел встречал хозяина. Как только дверь открылась – пес выскочил на лестничную клетку, путаясь под ногами, потыкался в руку хозяина, и только потом согласился вернуться в квартиру.
Мы с Эдуардом вошли следом. Эд отнес пакеты в кухонную зону. Вернулся к входным дверям. Взялся за мои чемоданы, которые так и стояли не разобранными у порога.
– Отнесу твои вещи наверх. Выберешь любую из свободных спален.
– Так, может, я тут, внизу? – мне показалось, что прислуге не место в тех же спальнях, где живет владелец квартиры и останавливаются его близкие друзья и родственники.
– Внизу спальня для тех, кто остается на одну-две ночи. Она маленькая. Там нет шкафов. Тебе будет неудобно.
Надо же! А я и не обратила внимания, когда отлеживалась там после приступа паники и отчаяния…
– Спасибо. Сейчас разложу продукты и поднимусь. – Неожиданная забота заставила меня затаить дыхание. Не привыкла я, чтобы мужчина думал о моих удобствах!
Эд кивнул и ушел, а я, вымыв руки, принялась разбирать покупки. Выкладывала на столы пакеты с огурцами, баклажанами и томатами. Распределяла на порции поменьше фарш и мясо, прежде чем отправить их в морозильную камеру – и наслаждалась. От всей души наслаждалась тем, что мы накупили всего, что только можно!
Мука, масло, яйца, молоко, сухофрукты, яблоки и разрыхлитель для теста. Пряная зелень трех видов – укроп, петрушка, мята. Сыр твердый в картонной упаковке и сыр мягкий в пластиковом ведерке. Я уже придумывала, что смогу приготовить из всех этих продуктов – ни перед кем не отчитываясь и не оправдываясь!
А потом буду смотреть, как пробует приготовленные мной блюда Эдуард Евдокимович Скворцов. Ему обязательно понравится! Даже вечно недовольная мной свекровь признавала, что готовить я умею.
Может, если я докажу Скворцову, что лучшей помощницы по хозяйству ему не найти – он согласится оставить меня в должности домработницы, даже когда я подам в суд заявление о расторжении контракта? Раз уж его не напрягает моя ненависть, которой я его пугала, и которой на самом деле не было и в помине!
– Вероника! Ты там в холодильнике застряла? Сколько еще копаться будешь?
Эдуард Евдокимович меня не дождался и решил поторопить. Без злобы, без раздражения.
Он стоял на верхней ступеньке лестницы – высокий, внушительный и безумно красивый в домашних трикотажных брюках и белой тенниске, с короткой модельной стрижкой и темной щетиной на волевом лице. Держался за перила и ждал, когда я отзовусь.
А у меня вдруг перехватило дыхание и заколотилось сердце, потому что более привлекательного мужчины я, кажется, не видела ни разу за двадцать восемь лет своей жизни! Встреться мы с ним пять или шесть лет назад – я мечтала бы выйти за него замуж и родить от него ребенка!
Но мы встретились слишком поздно. Ему не нужна жена – он сам сказал.
А я больше никогда не решусь рожать.
7. Эдуард. Разбитый бокал
Ника стояла внизу – я видел ее темный смутный силуэт на фоне светлой кухонной мебели – и не отзывалась. Замерла, затаилась. Я что – застал ее за чем-то таким, что она считает постыдным? Или, может, напугал ее своим появлением? Так, вроде, не кричал. Пытался пошутить.
Хотелось бы установить с девушкой, которая самое малое полмесяца проживет под моей крышей, приятельские, может, даже доверительные отношения. И я старательно делал все новые и новые шаги ей навстречу. Разрешил ей покупать всякие мелочи за мой счет, не стал возражать против цветов в горшках – мама Вика их тоже любит. Пусть у женщин найдется общая тема для разговоров. Глядишь, Вероника проникнется и передумает расторгать контракт на суррогатное материнство, когда поймет, что малыш, которого она могла бы родить, попадет в очень хорошую, дружную семью.
Но Ника каждый раз умудрялась удивить меня своими реакциями. В машине – заплакала. Теперь вот стоит молча…
– Ника? – снова окликнул девушку.
– Да… иду, – ее голос прозвучал напряженно.
Ну, хотя бы отмерла, двинулась в сторону лестницы. Найджел, стоявший у моих ног, тут же заплясал, замахал хвостом, заскулил тоненько, приветствуя Нику.
Она одолела десяток ступеней, погладила пса, потом выпрямилась:
– Какую комнату ты решил мне выделить?
– Свободны три спальни. Одна справа и две слева. Выбирай любую.