Чтение онлайн

Но вдруг Аббаста ухмыльнулся, вскочив и опершись о спинку стула.

– Ох, братец, ну ты и темень! – оскалившись, выдал он, поняв затею мужчины.

Вероника

Вероника, выгнувшись, ровно сидела у просторного окна. Она чётко вглядывалась в строчки страниц, пытаясь вникнуть в каждое слово, не давая пройти и букве без осмысления. Пальцы тихо постукивали по гладкой поверхности столешницы. Девушку сумел отвлечь резкий порыв ветра, который раздался на улице. Она неохотно подняла глаза. Но стоило ярким очам проехаться по глади стёкла, как они сверкнули от отражения и стали вглядываться вдаль. Из окна библиотеки виднелся могучий и дремучий лес с цветной листвой, что переливалась, как драгоценные и хрупкие камни. Приподнявшись, Вероника отложила толстую книгу в сторону. Она продолжила рассматривать деревья, которые так и привлекали к себе внимание. Сколько в них красок и счастья, это раньше могло дивить девушку. Но сейчас только было интересно, как они от этого не устали. От постоянного счастья и пейзажа, что был перед ними. Но неизменность только радовала растения. А вот поле, которое было совсем рядом с лесом, заставляло сердце болезненно сжиматься, ведь каждый здесь прекрасно понимал, что ему пришлось пережить. Сколько крови было впитано и смыто в гнилую землю. И всё это хранило поле в своей душе. Такое огромное и одинокое.

Вероника отвела холодные очи от окна и вновь уткнулась в книгу. Слегка пожелтевшие страницы были шершавы, отчего пальцы не хотели их касаться. Запах гниения вмиг ударил в нос, заставив скривиться. И стоило девушке открыть следующую страницу, как глаза прочли последние строчки этой книги. Увидев это, Вероника шумно вздохнула. Она с силой закрыла книгу, выходя из-за стола.

Развернувшись, девушка увидела перед собой светлое помещение с белыми громадными шкафами, которые были усеяны выцветшими обложками. Вскинув глаза вверх, можно было встретить ещё четыре этажа, усеянных подобными полками с пергаментом, заключённым в тёмные переплёты. Библиотека, наверное, было одним из самых светлых помещений замка. Здесь просторные панорамные окна, тянулись на все четыре этажа и пропускали солнечный свет, порой просвечивая крупицы пыли, что были отлично видны при лучах солнца. Мебель сохраняла белые пастельные цвета, которые вносили уют и спокойствие. Ярко смотрелся лишь бирюзовый ковёр, текстура которого чувствовалась даже через обувь. В огромных узорчатых люстрах и канделябрах вместо восковых свечей стояли самые простые лампочки.

Вероника неспешно и грациозно поднималась на второй этаж по большой винтовой лестнице, дабы вернуть книгу на её законное место. Девушка переступила последнюю ступеньку, приподняв ладонь с гладких и сверкающих перил. Вторая рука вжималась в твёрдый переплёт книги, оставляя на ней слегка заметные вмятины. Вероника быстро затерялась в лабиринте из шкафов, где шла практически на цыпочках, но сохраняя непоколебимость своих действий. Она, наконец, нашла нужную секцию и подступила к полкам. Девушка легко положила книгу в специальную ячейку. Быстро развернувшись, Вероника уж хотела покинуть библиотеку, как вдруг глаза зацепились за белый и знакомый силуэт. Девушка вмиг узнала собственную мать, отчего невольно вскинула светлую бровь вверх. Она тихо двинулась за удаляющимся силуэтом, аккуратно ступая на поверхность и не оставляя после себя ни единого звука.

Екатерина озиралась по сторонам, из-за чего Вероника тут же скрылась за стеллажом. Девушка дышала настолько тихо и короткими вдохами, что кислорода не хватало для лёгких. Но Екатерина остановилась. Её изумрудные глаза вновь с опаской оглянулись. Никого не встретив, женщина начала быстро перебирать пальцами по ячейкам и искать нужную книгу. Вероника же невольно подняла глаза кверху, дабы прочитать название секции. Но от увиденного девушка изумлённо скривилась. Название секции обозначилось лишь одним словом – "Пустая", но от этих букв уже становилось не по себе даже Веронике. Она подступила чуть ближе, дабы всё ещё лучше разглядеть.

Екатерина, наконец, нашла нужную книгу и стала нервно перебирать пальцами жёлтые страницы. Она резко остановилась и начала вчитываться в каждое слово. Женщина едва заметно вздрогнула от мурашек, что побежали по её телу. Но зажмурившись, Екатерина тихо закрыла книгу, оставив её в руках ещё на некоторое время. Она неохотно вернула том на место и медленно развернулась. Её нефритовые глаза сохраняли какую-то печаль, которая томилась далеко-далеко в душе, а взор по-прежнему был туманен. Вероника даже не шелохнулась. Она с холодным интересом глядела не то на мать, не то на полки. Екатерина не сразу заметила дочь, но изумрудные очи, наконец, нашли её, отчего женщина отступила.

– Вероника? – уж слишком спокойно вымолвила мать.

– Что читала? – слегка помедлив, задала свой вопрос Вера. – Секция писания о Пустой. Тебе, как Королеве Света и её преемницы, непозволительно такое читать. Тем более религиозные бредни, написанные сторонниками Иллариона и Королевством Оборотней. Ведь только они превозносят её.

Екатерина на это лишь тихо выдохнула и отвела глаза в сторону.

– Я не религиозные писания читала, а лишь размышление по поводу Пустой и не более, – сухо сказала Екатерина и двинулась вперёд по коридору. – А ты что тут делала?

Вероника, услышав этот вопрос, тут же скривилась. Она прекрасно понимала, что мать аккуратно пытается свести тему к другому разговору.

– Читала про формирование и укрепление власти Столицы, – коротко и неохотно ответила девушка, скрестив руки на груди.

– И что? Узнала что-то дельное? – спросила Екатерина, искоса взглянув на дочь.

– Нет. Я же слушаю ваши речи и рассказы. Хотела узнать другую точку зрения, но, видимо, её нет при такой-то власти, – призналась Вероника, слегка закатив глаза к потолку. – Но я согласна с тем, что Столица стала хорошим выходом из всех войн, которые в то время переполняли наши земли. Королевство, что приветствует всех, несмотря на магию, кровь и религию. Правда, оно стоит на трупах, как и все дома в этом мире.

Стоило им только переступить порог библиотеки, как Вероника вмиг встрепенулась.

– Мама, прошу разъяснить мне свою точку зрения насчёт Адалии, – твёрдо настаивала девушка.

Екатерина на секунду посмотрела на дочь, но тут же отвела очи в сторону. Она громко вздохнула и выпрямила и так ровную спину. Взяв ладонь в ладонь, правительница Королевства Света пошла чуть медленнее.

– Откуда ты узнала её имя? – поинтересовалась Екатерина, при этом храня в голосе равнодушие. – Аббаста, наверное, растрепал, да?

– Нет, совсем нет. Он ни разу не говорил о ней при мне, – отрицала Вероника.

А Екатерина лишь смерила тишину, сохраняя молчание ещё пару мгновений, дабы разобраться в собственных раздумьях и подобрать правильные слова.

– Вероника… Отбрось эти суеверные мысли. Ты же умная девочка, не начинай улетать в фантазии, лучше опирайся на разум, а не на мечты, – вдруг холодно начала Екатерина, слегка прикрыв глаза.

– Когда я опиралась на фантазии и мечты? Вы меня с детства учили мыслить здраво. Чувства — слабость, разум — единственный верный путеводитель, – слетели с губ слова Веры. – Но кошмары, это же неспроста.

– Прекрати, Вероника, прошу, – твердым тоном прошипела Екатерина, останавливаясь. Она мигом перевела свои нефритовые холодные глаза на девушку, всматриваясь прямо в душу. – Если бы было всё так просто. Но пойми, мы с твоим отцом всё видели своими глазами… И обманывать они нас не могли, как и аппараты, которые зафиксировали это… Так что прошу, смирись со всеми событиями, которые столь трагично сложились.

Вероника лишь поджав губы, мотнула головой и двинулась вперёд, наращивая свой темп ходьбы.

– Тогда я сама найду сестру, – решительно и, без сомнений, заявила Вероника, глядя прямо в глаза матери.

– Нет. Даже не смей покидать замок, особенно сейчас, когда Столица на грани войны. Да ты и так цель многих личностей, что хотят твоей силы, которую пока не можешь пробудить, – возразила Екатерина.

– Это всё из-за политики Иллариона, да? – сквозь зубы выцедила Вероника.

– Да! – уже голосом, переполненным отвратными чувствами, сказала Екатерина, отчего её глаза так и загорелись. – Это очень подлая персона, от которой всегда стоит держаться подальше. Тебе повезёт, если будешь встречать его только в стенах замка.