Чтение онлайн

Непостижимо, чтобы бывшая жена Джейкоба потратила столько усилий на то, чтобы выяснить, кто она, Джина, такая. Должно быть, у нее всюду шпионы.

Телма, Фанни, Вирджиния. Три женщины сходят с ума по одному и тому же мужчине. Похоже, Джейкоб Стенли для слабого пола просто неотразим. И дело отнюдь не в его красоте. Дело в окружающей его ауре. Джина чувствовала, что и сама все глубже и глубже тонет в этой пучине. Даже авария словно бы потеряла прежнее значение. Девушка прижала руку к пылающей щеке. Она так далеко от родных, от всех, кого она любит, — от отца, от Вайолет, от Артура и Марго. Она одна, совсем одна, ни единого союзника.

О, она прекрасно понимала, что произошло с Вирджинией. Иначе зачем та столько времени живет здесь, почему не уедет? Не ради же брата она остается на плантации?

Погрузившись в свои мысли, Джина медленно брела по дорожке. Вот уж не ожидала она, что работа гувернантки будет чревата столькими осложнениями. Как раз сам Бобби оказался на удивление дружелюбным и покладистым мальчиком. Показывая Джине дом, он изумил ее не по годам широким кругозором и образованностью.

И с едой оказалось не так уж плохо. Чтобы предотвратить скандал, девушка уговорила миссис Форк приготовить крошечные фрикадельки и красиво разложила их на таких же крохотных картофельных оладушках. А с краю поместила салфетку, искусно свернутую в виде кораблика. Бобби пришел в восторг и заставил раз пятнадцать подряд показывать, как именно надо складывать салфетку, пока не смог повторить это сам. Миссис Форк так обрадовалась хорошему аппетиту мальчика, что торжественно подошла к буфету, извлекла оттуда большую накрахмаленную салфетку, сложила из нее треуголку и водрузила на голову Бобби. Мальчуган захлопал в ладоши, а миссис Форк польщено заулыбалась. Маленькие хитрости, а какие действенные!..

Минут через двадцать, вдоволь надышавшись ароматным вечерним воздухом, девушка решила возвратиться. Огромный дом, сияющий огнями, радовал взгляд. Подумать только, какое необычайное приключение. Тропическое приключение! Вот как нужно ко всему этому относиться. А сколько открытий, касающихся ее самой, она сделала. Джина и не подозревала, что в крови ее способен бушевать свирепый огонь. Что можно испытывать испепеляющее наслаждение, просто глядя на мужчину, изучая каждую черточку его лица, любуясь разворотом широких плеч, силой и грацией могучего тела. Слушать его голос. Ловить его улыбку. Тонуть в глубине искрящихся глаз. Как тут не понять голодное желание, что сквозит в каждом взгляде Вирджинии Брендайн. Она горит на том же огне.

Джина как раз проходила мимо окон библиотеки, как вдруг замерла точно громом пораженная. Сердце сжал ледяной ужас. Не в силах оторваться, она впилась глазами в сцену, происходящую за стеклом. Там были двое: Джейкоб Стенли и Вирджиния. Он яростно — или страстно! — сжимал ее плечи. Лицо его, обычно невозмутимое, пылало гневным огнем. Женщина же, запрокинув голову, глядела ему в глаза — отчаянно, ошеломленно, умоляюще? О чем бы ни шла между ними речь, явно было одно: оба крайне возбуждены.

Удар был слишком силен. Немного опомнившись, девушка отшатнулась, метнулась в сторону и, сбежав с дорожки, помчалась, сама не зная куда, держась за бешено бьющееся, готовое выпрыгнуть из груди сердце.

— Не может быть! Не может быть! — Она кричала эти слова вслух, как обиженный ребенок.

Нет дыма без огня, ответила ей ночь.

Ноги сами собой несли девушку вниз по пологому склону к воде. В горле стояла горечь, все внутри сжалось в единый тугой клубок. Ноги путались в густой высокой тропе. Но вот под подошвами захлюпала вода, в ноздри ударил запах влаги, выброшенных на берег водорослей. Это отрезвило беглянку: около воды всегда полно змей.

Что же теперь делать? Ответ мог быть только один. Подождать, пока сердце уймется, и вернуться на дорожку, тем же путем, что и пришла. Быть может, стоит напевать какую-нибудь песенку, чтобы предупредить тех двоих о своем приближении. Неужели Вирджиния не сказала своему сообщнику, что гувернантка ушла прогуляться? Или оба были настолько поглощены друг другом, что их уже больше ничто не волновало?

Дрожа всем телом, Джина стояла в тени у кромки воды. Вот она, роль тайного соглядатая. Сколько драм и трагедий можно увидеть, подглядывая в чужие окна. Достаточно, чтобы разбить не одну жизнь! Кругом царила тьма. Ее саму из дома увидеть было никак нельзя, однако через несколько секунд в ярком пятне света на террасе возник высокий силуэт. Джейкоб на миг помедлил, а потом решительно зашагал вниз по ступеням с видом человека, которому отчаянно требуется подышать свежим воздухом.

О Боже! Забыв обо всем, кроме необходимости любыми силами избежать встречи с ним, Джина помчалась вдоль края озера к росшим поодаль кипарисам. Лишь укрывшись в их тени, она осмелилась перевести дух. Ну вот, теперь можно слегка отдохнуть, отдышаться, а потом попробовать украдкой проскользнуть обратно в дом. Первый вечер на новом месте, а она вынуждена пробираться в дом тайком, как воровка.

Ее трясло. А все ты, Джейкоб Стенли, виноват, думала она, вспоминая сцену в библиотеке. Что двигало виденными ею людьми? Желание? Вина? Гнев? Смесь всех трех этих эмоций? Дыхание со свистом вырывалось у нее из груди, больную ногу жгло как огнем — похоже, она умудрилась потянуть поврежденные связки. Что за ночь кошмаров!

— Боже мой!

Глубокий мужской голос, раздавшийся у нее над ухом, заставил бедняжку подпрыгнуть. Джейкоб! Откуда он тут взялся? Первым побуждением Джины было обратиться в бег, однако сильные руки, стальными обручами сжавшиеся у нее на талии, заставили ее остановиться.

— До ста лет доживу, а так, наверное, и не пойму, почему женщины делают некоторые вещи, — с иронией произнес Джейкоб.

Она попыталась рассмеяться, но не смогла. С губ слетел лишь еле слышный, почти бессвязный лепет.

— Простите, я… я просто сбилась в темноте.

— Вы что, не могли идти по дорожке?

Он чувствовал, как трепещет хрупкое тело под его руками. В свете луны на лбу у девушки поблескивали крошечные капельки пота.

— Мне захотелось полюбоваться водой. — Джина изо всех сил пыталась совладать с собой.

— Послушайте, — Джейкоб не выпускал ее, еле подавляя желание хорошенько встряхнуть неразумную девчонку, — я не могу повторять по сто раз. Не сходите с тропинки ночью. И уж тем более не подходите к воде. Вы могли попасть в трясину и завязнуть. Я-то думал, в вас больше здравого смысла. Вы хоть посмотрите, во что обуты! Какие-то жалкие тесемочки на тонкой подошве. И это защита от змей?

— Я не подумала. Простите. — В кольце его рук она притихла, точно пойманная птичка, но сердце у нее билось точь-в-точь, как у птички — быстро и неровно. — Больше такого не повторится.

— Черт возьми, я ведь за вас отвечаю! — раздраженно прорычал он. — За вас и вашу безопасность!

— Послушайте, ничего страшного не случилось. — Джина почувствовала, что силы понемногу возвращаются к ней, как будто, находясь рядом с Джейкобом, она черпала энергию из его бездонного источника. — И вполне сумею сама добраться обратно.

Он повернул ее так, чтобы лучше видеть лицо.

— Вас что-то сильно взволновало.

— Пустяки. — Худенькое тело в его объятиях заметно напряглось.

— Рассказывайте.

— Я лучше умру! — В ней разгорелся гнев.

— Ах, вот оно что… Занятно. Вы гуляли по тропинке вокруг дома, верно? — В голосе его прорезалась презрительная нотка.

— Надеюсь, я не обязана давать вам отчет о каждом моем шаге?

— Ах-ах, маленькая вспышка враждебности! Вот вы сами себя и выдали.