Чтение онлайн

Ничего особенного, в общем...

– Не понимаю, чем тебе так приглянулась эта... мазня.

– Глазами этого ангела. В них скорбь всего мира и такая же огромная надежда.

Скорбь и надежда? Смешно! Потому что эти глаза - пусты. Так же, как и у Ольги в момент нашей первой встречи. Сейчас девчонка оттаяла. Стала доверять моим слугам. Ну а мне только оно и надо!

– Мой тебе совет, слуга, прекращай заниматься ерундой. Пока поздно не стало.

Покорно склонила голову... Что ж, Лилит всегда была умной девочкой. А главное - умеющей делать правильные выводы! И это-то пока еще ее и спасает.

* * *

Я покорно склоню свою голову перед тобой, мой ненавистный Господин. Я стану смиренной и послушной. Но только до тех пор, пока вы здесь. А когда я останусь одна, то вся эта покорность слетит с меня, как шелуха. Ненужная и абсолютно никчемная.

Вот и теперь... Стоит вам отвернуться и я уже могу стать собой. Снова вглядеться в эту картину с ангелом, который так напоминает мне о Ней! А еще о нашей мертвой Земле... Этот росток и есть она! А ангел - ее хранитель, который так нежно любит ее и нас, что готов простить все! Почти... А еще - уберечь от всего злого.

Но что поделать, если мы сами жаждем этой темноты? Если мы сами стремимся к ней, чтобы забыться в ее объятьях? Что если нам тьма стала дороже света?

А - ничего. Просто ничего... Совсем. Потому что нельзя докричаться до того, кто не хочет слышать! Ведь так - проще... Но почему-то каким-то невозможным случаем ты, художница, сумела растормошить меня и заставить иначе посмотреть на тебя. Хотя раньше, до того, как я увидела твою ДРУГУЮ картину, этого не случилось бы. Потому что мне тоже намного проще - не слышать. Так убивать проще. По приказу, конечно.

Но сейчас меня это уже почти не волнует. Потому что я - ошиблась в этой Ольге. И зря не поверила Еве. Мой Ангел и эта художница - похожи. Немного. Но для меня и этого более чем достаточно.

Я уже не смогу убить ее. Даже ради всего мира!

Потому что теперь это просто немыслимо для меня. Потому что тот, кто написал такую картину, просто не может быть безоговорочно преданным Инквизиции. Скорее даже наоборот... Хорошо хоть Господин так и не понял ничего, а я - да.

И от этого - страшно...

Эта картина словно бы грань двух миров. Двух жизней и судеб. Двух сущностей, которые на секунду соприкоснулись, чтобы разойтись... Радость и боль, отчаянье и надежда, вера и недоверие, жизнь и смерть... Они сияют драгоценными пятнами на этом полотне среди белого думана отчуждения и равнодушия. Среди нашего мира, который потерялся среди иллюзий.

Не страшно, если тебя ненавидят или презирают. Это просто больно, особенно если эти чувства вдруг испытывают к тебе твои друзья. И они же могут предать. Но в тоже время - осветить жизнь светом и шальным счастьем. Они дают сил жить.

Нельзя боятся любви. Жестокой и беспощадной, но вместе с тем, поразительно хрупкой и какой-то печальной, как и этот зеленый росток, который всеми силами стараются защитить. Да, это чувство может привести к грани жизни, но оно же может и спасти.

Не стоит презирать или недооценивать чувства! Они дают силы жить и бороться. Ради тех, кто заставляет тебя жить и чувствовать...

Но вот чего действительно стоит бояться, так это равнодушия! Холодного, беспощадного и горького равнодушия, когда можно просто убить. Ни за что. Просто так. Потому что захотелось. Хотя, нет... Даже желания не было. А так...

Я не знаю как это объяснить. ДА и разве можно объяснить, что такое это страшное равнодушие?! Его можно только почувствовать, увидеть или понять, но никак не объяснить. Его можно узнать. А некоторые, волею Инквизиции, рождены бесчувственными. Равнодушными. Как Полоз. Когда-то.

А теперь...

Я вижу, как он смеется. Шутит. Заигрывает с этой художницей. Покупает ей пирожные, шоколадки и плюшевого медведя с бантиком на шее. Как он беспокоится за нее. Как бережет и хранит ее.

Как теплеют его изумрудные глаза, когда Полоз думает, что никто этого не видт.

Он не сможет без нее. Потому что зверь, прирученный до такой степени умирает вслед за своим хозяином. Потому что без него жизнь уже перестает сколько-нибудь значить.

Потому что любить - больно. Но эта боль, наверное, самое дорогое, что может случится в серой жизни.

Я знаю. Я тоже любила. Не так, как он, но... достаточно. Однако, это не дало мне шанса ослушаться приказа. А у змея - получится. Даже наступив себе на горло. Даже разодрав о колючую проволоку все тело.

Потому, что пока жива Ольга, у него будут силы бороться. Даже с Инквизицией. Но только стоит огоньку ее жизни погаснуть, как его мир - померкнет. И уже ничего не станет больше значить для него.

Ведь защищать уже будет некого!

Но я теперь молюсь, не о смерти Ольги, а о том, чтобы она прожила как можно дольше. Потому что я не желаю Полозу, чтобы он пережил то, что случилось со мной. Чтобы у него отняли ЕГО АНГЕЛА!

– Красивая картина, не правда ли?

– Наверное...

Цербер понял все раньше меня. Что ж... Пусть так, но все равно - обидно.

– Инквизитор уехал. Отец Михаил - тоже.

– А Полоз где?

– Посуду моет. Ольга же принципиально не стала когда-то покупать посудомоечную машину. Так что приходится по старинке - ручками.

– Он?

– Да.

Странно и неожиданно! Оказывается, наши ученые ошиблись... Никакими генетическими изменениями невозможно выжечь из сердца и души чувства и вписать на их место равнодушие. Даже если очень захотеть. Ведь они - не боги.

– И давно ты знаешь, что Ольга и есть тот художник на которого мы уже столько времени охотимся?

– Давно. После второй или третьей встречи догадался.

– Вот как... И что ж не выдал?

– А зачем?

Равнодушное пожимание плечами. В бокале с вином мелькают красные искры. А за стеной шумит вода и слышатся тихие и приглушенные голоса.

– Но приказ...

– Отдан не мне, а Полозу. А вот он-то ничего не знает.

– Уверен?

– Абсолютно.

– Это хорошо. Он еще может вкусить счастья...

– По-моему он в последние месяцы только этим и занимается. А еще таскается за Ольгой как верный пес!

Скорее ручная змеючка! Черная такая, с зелеными глазками и жутко ядовитая! А еще - злая, когда на нее не обращают достаточного количества внимания.

– А ты, конечно, ревнуешь...

– Вот еще! Шиплю просто... Для порядка. Чтобы Полоз не расслаблялся, а то, еще чего доброго, охмурят и уведут его сокровище! Мучайся нам потом с ним... Успокаивай.