Чтение онлайн

И направился в гору к воротам. За ним гурьбой последовали златоплечие иереи. Владимир Святославич взглянул ненароком вверх на забороло, увидел там меж заостренных бревен головенки сыновей и жен своих, приветно помахал им рукой.

— Наконец-то своих заметил новоженец наш, — молвила ехидно Мальфрида.

Княжичи в ответ дружно замахали отцу руками, закричали вразнобой каждый свое. Но ни одна княгиня и головой не кивнула. Правда, Адиль исподтишка чуть ладошкой махнула, и то у самого своего уха: не то другие княгини заметят. Надеясь, что новоженец еще до ее отъезда в опочивальню к ней наведается. Уж ее-то, такую мяконькую, не забыть этому женолюбцу.

Варяжку-дружинника позвали к великому князю. Не на пир — на разговор. Вызов этот ему не по сердцу. Он не забыл, как когда-то позвал Владимир к себе князя Ярополка, тоже вроде бы на разговор. А вышло — на смерть.

Однако делать нечего, отправился Варяжко во дворец, вздев под кафтан на всякий случай кольчужку. Меч не взял, все равно с ним к князю не пустят, но нож-засапожник сунул за ноговицу [10] .

Великий князь сидел в сенях на своем стольце [11] , там же было несколько его милостников, среди них корсунец Анастас, в свое время помогший Владимиру овладеть Корсунем, и воевода Блуд, видеть которого Варяжко не мог спокойно, презирал, как подлого пса.

Варяжко поклонился великому князю:

— Звал меня, князь?

— Звал, но не на рать, — усмехнулся Владимир, заметив у вошедшего под кафтаном рябь кольчужки. — Для разговора звал тебя, Варяжко.

— Я слушаю, князь.

— Княгиня Арлогия просит тебя, Варяжко, в пестуны ко княжичу Святополку. Пойдешь?

— Как прикажешь, великий княже. Я ныне в твоей воле.

— Не хочу тебя нудить, хотя другому бы приказал, да и вся недолга. Но тебя… Все на меня серчаешь?

Варяжко пожал плечами: как хочешь, так и понимай.

— Серчаешь, вижу, — вздохнул Владимир, — за то и уважаю тебя, что о верность господину своему, даже покойному, хранишь. Не то что некоторые…

При последних словах заелозил на лавке Блуд, и Варяжко подумал: «Знает кошка, чье сало съела». А Владимир продолжал:

— Я решил отпустить тебя, Варяжко, со Святополком. Знаю, тебе приятно будет служить сыну господина твоего. Знаю, не запирайся.

Варяжко и не думал запираться.

— А то ты, примечаю, волком на воеводу смотришь, того гляди убьешь.

— Не хочу я об него руки марать, — побледнев, отвечал Варяжко, понимая, что ответ его дерзок и может рассердить великого князя. Но Владимир расхохотался:

— Ай уел он тебя, Блуд. Уел.

— Ничуть, — отвечал воевода. — Собака лает, ветер носит.

— Побольше б мне таких собак, — сразу посерьезнел Владимир. — Стало быть, ступай с сыновцом [12] в Туров, пестуй его, учи. Думаю, худому не научишь. А?

— Постараюсь, князь.

— А теперь ступай. Кланяйся от меня княгине.

Варяжко вышел, Блуд сразу сказал:

— Не надо бы его к Святополку в кормильцы.

— Это почему?

— Волчонка против тебя взрастит.

— Ты что, вздумал меня волчонком пугать? — усмехнулся Владимир. — Я, может, о твоей шкуре забочусь, Блуд. Не ровен час, сунет тебе под ребро засапожник, а ты, чай, воевода. Где мне другого такого сыскать?

В голосе князя слышалась насмешка, но Блуд и вида не подал, что понял. Проглотил. От князей и не то терпеть приходится. Зато дома воевода на ком-нибудь сорвет зло: повара за бороду оттаскает или сыну затрещину отвесит.

— Забыл, великий княже, как Варяжко дважды печенегов на тебя приводил вместе с Илдеем.

— Почему забыл? Все помню. Он к Илдею по нужде бежал, а раз его хлеб ел, должен был его отрабатывать, тем более что на меня Варяжко обиду имел.

— Вот видишь, он на тебя зло умышлял, а ты его жалуешь.

— Ну уж и жалование — к сыновцу в пестуны. Вот коли б я его в воеводы поставил… К тому ж я его понимаю, он по-настоящему был Ярополку предан, не то что ты.

— Но я ж для тебя старался, великий княже, ты ж сам мне сулил за это свою приязнь.

— Что сулил, я тебе дал, все дал, кроме одного.

— Чего?

— Кроме своей веры, Блуд. Не обижайся, ведь случись что, ты и меня предашь, как Ярополка.

— Но, великий княже…

— Не спорь, Блуд. И очень-то не расстраивайся, не один ты такой. Эвон Анастас тоже из того же теста.

— Кто? Я? — встрепенулся корсунец, удивившись, как это разговор вдруг на него перескочил.

— Ты, ты, Анастас. Не ты ль мне из Херсонеса записку со стрелой перекинул, в которой посоветовал, где надо воду перенять, чтоб город сдался?

— Я, — сказал с гордостью Анастас. — Я же тебе помочь хотел…

— Верно. И помог. Спасибо тебе. И Блуд тоже помог Ярополка выманить на мечи варяжские. Вот я и говорю, вы друг друга стоите, добрые слуги мне.

И опять почудилась в голосе князя насмешка, но это понял лишь Блуд, Анастас принял за чистую монету:

— Да, да, я тебе всегда добрый слуга, князь. Всегда.

Княгиня Арлогия искренне обрадовалась Варяжке:

— Значит, послушал меня Владимир. Не отказал в просьбе.

— Спасибо, княгиня, выпросила меня к Святополку. Послужу ему, как отцу его служил. Здесь, в Киеве, рядом с Блудом мне тошно жить, при встрече рука сама к мечу тянется.

Арлогия велела слуге позвать сына и, когда он явился, сказала:

— Вот, Святополк, великий князь прислал тебе учителя Варяжку. Это тот самый Варяжко, о котором я тебе рассказывала.

— Который служил у отца? Да?

— Тот самый.

— Ты мне расскажешь об отце? — спросил княжич Варяжку.

— Обязательно.

— А чему учить станешь?

— Всему, что умею, Святополк, что может тебе пригодиться в жизни.

— А из лука можешь стрелять?

— Могу.

— Тогда идем во двор. — Княжич взял пестуна за руку и потянул за собой.

— Святополк, — бросила уже вслед им княгиня, — не забывай, завтра уезжаем.

— Я помню, мама.

Они сбежали с высокого крыльца терема и направились к конюшне, где конюхи уже ладили телеги для дальней дороги, крепили спицы, заливали дегтем оси. Заметив княжича, поклонились. Когда он со спутником скрылся за конюшней, молодой конюх спросил старика: