Связанная с драконом
Шрифт:
– Все в порядке, не волнуйтесь, девочки.
Я заметила, как с кончиков женских пальцев брызнула в разные стороны сиреневая пыльца. Она закружилась вокруг моей подруги, постепенно растворяясь в пространстве. Когда исчезла совсем, медиум отпустила лицо Наташи и приподнялась на локтях.
– Думаю, на сегодня хватит, – невозмутимо добавила она.
Будто ничего и не было! Странно… И подруга вела себя непривычно – уставилась в пол, словно избегает смотреть на меня. Или действительно избегает?..
И тут меня осенило – она боится…
Но это не я оттолкнула Мериду! Не моя это сила! Так хотелось ей все объяснить, но отчужденное выражение напряженного лица Наташи дало понять, что сейчас не время. Пусть сначала успокоится. Переварит информацию.
Мы спешно покинули дом шаманки и, добравшись до машины, тут же забрались внутрь. Я завела автомобиль, включила печку на полную мощь и, когда мы выехали на автостраду, взглянула на подругу. Та сидела, отвернувшись от меня, вперившись в проносящуюся за окном черную громаду придорожной лесополосы.
Всю дорогу мы так и не проронили ни слова. В салоне играла тихая музыка, но уверена, ни одна из нас ее даже не слышала. Мы раз за разом перекручивали в голове то, свидетелями чего стали в этот вечер.
Глава 2. Кто там говорил, что смерть носит с собой посох и любит надевать плащи?
Спустя несколько часов, за которые мы ни разу не сделали остановки на отдых, не считая пяти минут на бензоколонке, мы подъехали к Наташкиному дому.
– Спасибо, что подвезла, Тай. Прости, но это для меня уже слишком… Спокойной ночи, – сухо сказала подруга и второпях выбралась из машины.
– Наташ! – окликнула ее я как раз перед тем как она собралась захлопнуть за собой дверцу.
Девушка переступила с ноги на ногу. Снег под ее сапожками хрустнул. А с ним – было такое чувство – словно треснула и наша дружба.
Моя спутница так ни разу на меня и не взглянула, как будто наказывала за что-то. Я собралась с мыслями и, надеясь, что она все же услышит меня и перестанет себе надумывать невесть что, уверенно заявила:
– Клянусь, это не я ее так толкнула!
Внутри меня собиралась буря, я всем сердцем ощущала, что такое отношение ко мне несправедливо. Вопреки решению дать ей время поразмыслить над произошедшим, я больше не могла сдерживать ядовитое чувство горечи, отравлявшее меня. Оно пыталось вырваться с той самой минуты, как я предположила, что Наташка, возможно, боится меня… Не в силах терпеть, спросила:
– Ты веришь мне?
На слове «веришь» голос надорвался, переходя в жалобный хрип. Я впилась в нее глазами, в которых наверняка плескалось столько надежды, что ее хватило бы на нас двоих.
– Завтра поговорим, Тай. Пока.
Все тот же сухой тон. Как упорно она скрывает свои эмоции и по-прежнему избегает смотреть мне в глаза… Только ладошка без перчатки нервно поглаживает пушистый мех на воротнике, успевший покрыться капельками влаги от ее горячего дыхания. И эти движения лучше всяких слов продемонстрировали мне ту неловкость, которую она испытывала в моем присутствии.
Одну лишь неловкость. Больше ничего.
А потом – хлопок дверцы машины.
Я застыла, обреченным взглядом провожая фигуру быстро удаляющейся подруги, пока та не скрылась за железной дверью подъезда многоэтажки.
В некоторых окнах, несмотря на поздний час, горел свет. Высокие уличные фонари освещали парковку, заполненную машинами. Деревья мерно качались под порывами несильного, свистящего ветра и бросали призрачные тени на тротуар.
Тихая, едва слышная музыка доносилась из колонок. Я глянула на встроенный в панель экран, стеклянным, бездумным взглядом пробежала по строчкам с именем исполнителя и названием композиции. Приятное сопрано выводило: «Cleanse my soul». Очисти мою душу.
Как иронично!
Песня уже звучала долго, а я прислушалась к ней именно на этой фразе…
Певица очаровывала мастерством исполнения, ловко беря высокие ноты. Тонкая скрипка сливалась с божественным голосом, завораживая. А потом в строй резко вступили ударные, сотрясая все вокруг, превращая ласковый ручеек мелодии в бушующий океан.
Сопрано ответил хрипящий мужской баритон. Композиция шла к кульминации.
Я вывернула громкость до упора и полностью отдалась музыке, растворилась в ней, пока та набатом гремела в моей голове.
Схватившись за руль, резко вжала педаль газа и на большой скорости помчалась по пустой автостраде.
Обожаю ночной Петербург!
Единичные, пролетающие слева с такой же бешеной скоростью машины; проносящиеся справа размытые силуэты зданий, пропитанных многовековой историей… Сверкающие уличные огни и ослепляющий свет фар встречных машин…
Это помогало мне на забавно короткий промежуток времени отвлечься от ставшей до невозможности тяжелой жизни и хоть как-то перезагрузить мозг. Обычно после таких поездок мне становилось легче, свободнее. Немного.
Совсем чуть-чуть…
Когда электронные часы в салоне показали полночь, я заглушила двигатель. Вместе с ним пропала и музыка, окуная меня в звенящую тишину.
Я вздохнула.
Все наладится, все будет хорошо. И с Наташкой мы обязательно помиримся!
С этими позитивными мыслями захлопнула дверцу и активировала сигнализацию. Сунула руки в карманы и направилась к двери подъезда, освещенной тусклым светом от мигающего уличного фонаря. Было ощущение, что он вот-вот погаснет.
Расчищенный от снега тротуар покрыт тонким слоем льда, пришлось сбавить темп и идти осторожнее. Мои шаги отдавались эхом. Оно отскакивало от высокого комплексного здания апартаментов, распространялось на несколько десятков метров и растворялось в заснеженном парке, утонувшем в ночной тьме.
Вдруг позади послышались чьи-то шаги. Тяжелые. Уверенные. Быстро приближающиеся. Я только хотела обернуться и посмотреть, кто меня преследует, как чьи-то твердые пальцы впились в мое плечо. Спиной почувствовала, как этот некто приблизился вплотную.
– Вот я тебя и нашел… – послышался над ухом мужской голос.
Тот самый голос, звучавший у меня в голове эти долгие два года, и из-за которого я думала, что свихнулась.
Жесткие пальцы надавили сильнее. Плечо отозвалось острой болью, заставив меня невольно дернуться. А потом властным движением рук меня развернули на сто восемьдесят градусов.