Чтение онлайн

— На что ты смотришь? — спрашивает Казир, и от его пронзительных голубых глаз мне становится жарко и нервно одновременно.

Он опустошает ведро с теплой водой и поднимает ведро с холодной. Его руки такие большие и сильные, а ноги толстые и устойчивые. Влечение, которое я испытываю к этим чудовищам-волкам, настолько сильно, что заставляет меня задуматься, не заколдована ли я. Как будто мое тело было создано для них, чтобы радовать их, вынашивать их щенков и быть их хорошей маленькой хозяйкой.

— Н-ни на что… Ты и твоя стая тоже пользуетесь этой ванной?

— Редко. Обычно мы купаемся в ручье за домом. За лесом есть еще один. Если хочешь, Шейн может отвезти тебя туда завтра.

Казир небрежно выливает ведро холодной воды в ванну, наполняя ее до краев. Он настоящий альфа, лидер, который идет вперед и ведет за собой. Есть что-то такое в этом сильном, способном оборотне, что заставляет меня хотеть отдаться ему и умолять позаботиться обо мне.

«Возьми меня, папочка.»

Запретные слова витают в моем сознании, заставляя киску истекать влагой. Я знаю, что должна быть благодарна своим спасителям, а не жаждать их.

— Я была бы рада. Я мало что успела увидеть в вашем мире.

Казир отодвигает ведра в сторону и смотрит на меня. Ему пора уходить, но он продолжает стоять там. Наши взгляды встречаются, и между нашими телами проскакивает электрический разряд, отчего насыщенный паром воздух становится еще более густым от напряжения.

— Иди сюда, — говорит он, подзывая своими острыми когтями, покоящимися на покрытых мехом лапах.

Я подхожу к нему, не зная, чего он от меня хочет. Мое тело тянет к нему невидимой нитью. В этот момент я ничего так не хочу, как его прикосновений. Когда я встаю в нескольких дюймах от Казира, он командует:

— Повернись.

Его властный тон заставляет мою киску сжаться. Прожив жизнь с расточительным, пьяным отцом, я особенно проникаюсь альфа-оборотнем. Он все, что мне нужно — мужчина, который защитит меня и обеспечит наших детей. Я знаю, что он позаботится обо мне так же, как о своей стае.

Я поворачиваюсь спиной к этому папочке-вожаку-волку.

— Я собираюсь помочь тебе раздеться. На этой человеческой одежде слишком много пуговиц, и я знаю, что обычно у леди есть служанки, которые им помогают.

Он кладет свою теплую, пушистую лапу на мою кожу, и я слышу, как он втягивает когти.

— Я не знала, что их можно убрать.

Казир тянется к застежкам моего корсета сзади и дергает за завязки. В одно мгновение тяжелый корсет ослабевает, и он снимает его, оставляя меня в платье.

— Волки очень легко приспосабливаются.

Я едва слышу его слова, мой живот сводит в предвкушении, когда он расстегивает пуговицы на моей спине. Когда платье распахивается, я чувствую, как теплые волосы касаются моей обнаженной спины. Казир прижимает толстый палец к моей спине и скользит вниз по позвоночнику.

— Такая мягкая…

Я не могу остановить желание, которое с катастрофической скоростью затуманивает мой разум. Его палец заставляет каждую клеточку моего тела гореть адским пламенем. Я хочу, чтобы он продолжал прикасаться ко мне. Казир стягивает мое платье, позволяя ему упасть на пол, оставляя меня в одних панталонах. Двумя ловкими движениями он избавляется и от них, и грязный хлопок присоединяется к остальной моей одежде.

А потом я оказываюсь совершенно голой.

Невозможно скрыть мои напряженные, твердые соски, которые порозовели, набухли и жаждут языка Казира. Он кладет свои лапы мне на живот, который слегка округлился после недавнего ужина, и я закрываю глаза, представляя, как он ласкает мой беременный живот, выращенный им же.

— Боже, ты такая сногсшибательная. Не могу поверить, что ни один мужчина никогда не пытался заявить на тебя права.

Пушистые лапы Казира путешествуют вверх по моему торсу, обхватывая груди и наполняя свои лапы моей сливочной плотью. Его грубый большой палец касается возбужденного соска, отчего в моем животе вспыхивают искры.

— Ааааа… — выдыхаю я, выгибая спину и доверяя свои толстые сиськи его большим лапам. Они большие, как дыни, тяжелые и болезненные, и одно прикосновение этого человека-волка делает все намного лучше. Они идеально ложатся в его руки, прикрытые этой теплой, чудовищной плотью. Я закрываю глаза, со стоном запрокидывая голову назад.

Он наклоняется вперед, утыкаясь мордой в изгиб моей шеи. Его хриплый голос ласкает мое ухо, в то время как оба его пальца играют с бусинками на кончиках моих грудей, потирая круги вокруг ареол и поглаживая мои твердые соски. Затем он смыкает свои толстые пальцы вокруг каждого возбужденного бутона и перекатывает их между пальцами. Я не могу сдержать крик, который вырывается из моего рта, мое тело прижимается к его твердому стержню. Мои складки становятся тоньше от возбуждения, между ног пульсирует тупая боль.

— Тебе нравится, когда я делаю это, детка?

От его голоса у меня текут слюнки. Его огромные чудовищные лапы гладят мои холмики плоти, пока пальцы играют с кончиками. Его прикосновения ощущаются как кожа и мех, каждое маленькое касание заставляет мое тело жаждать большего.

— Да, папочка.

У меня перехватывает дыхание. Я чувствую, как его стержень упирается в мою задницу, его возбуждение очевидно, когда я называю его папочкой. Хватка Казира на моих сиськах усиливается, он сильно сжимает их.

Его теплое дыхание касается моей кожи, а его влажный нос целует меня в шею.

— Как ты назвала меня, Эльза?

— П-папочка, — говорю я ему. — Ты большой, плохой папочка-альфа-волк, — я понимаю, что это плохая идея — пытаться соблазнить альфа-волка, которого я только что встретила, но я не могу остановиться. Мое тело нуждается в нем больше, чем в следующем вдохе. — И я хочу быть твоей малышкой.

Рычание, вырывающееся из его рта, дикое. Он разворачивает меня, его мохнатая рука обнимает меня за талию. Казир возвышается надо мной более чем на два фута, его ледяной взгляд тверд и неумолим.

— Ты пытаешься соблазнить меня, малышка?

То, как он произносит «малышка» рычащим, глубоким голосом, заставляет мою киску умолять о большем.

— Д-да?

Я никогда раньше не делала ничего подобного, но этот папочка-монстр заставляет меня хотеть быть шлюхой. В деревне на шлюх смотрели свысока, и поэтому я никогда не хотела быть одной из них. Однако с этими тремя волками я чувствую себя в безопасности, а не объектом насилия. То, как Казир, Шейн и Фэй заботятся друг о друге, видно по их поведению. Я тоже хочу быть частью их круга. Это глубокое желание, которое я не могу выразить словами.