Чтение онлайн

В последующие дни наши предположения получали все больше подтверждений. Ящеров было много. Мы не раз натыкались на их стоянки во время ночных переходов и не раз видели группы разведчиков днем. Нас, похоже, действительно больше специально не искали – то ли решили, что мы остались в том болоте, то ли просто не стали тратить силы на поиски такого небольшого отряда. Все это время мы двигались вдоль берега болота, опасаясь удаляться от него слишком сильно. Не хотелось бы оказаться днем на открытой местности, где невозможно укрыться. К ночным переходам ни считавшие до сих пор себя неутомимыми орки, ни мы с Иштрилл так и не привыкли. Прежде всего, из-за тумана. Никогда бы не подумал, что болото может быть столь красивым по ночам. В первые дни я этого не замечал – то ли из-за того, что все мысли были направлены на рептов, то ли потому, что глаза еще не адаптировались к темноте, но на самом деле здесь не было темно. В болотистой местности никогда не бывает сухо, и потому упавшие или просто умершие деревья продолжают гнить годами, испуская по ночам призрачный свет самых разных оттенков – зеленый, синий, фиолетовый, желтый… Сквозь туман это сияние смотрелось особенно красиво, даже завораживающе, вот только видимость от этого ничуть не улучшалась. В степи и даже в лесу путь всегда освещает небо. Даже затянутое тучами, оно едва заметно светится, и этого хватает, чтобы видеть направление и то место, куда наступает твоя нога. Но не в тумане. Идти по болоту в таких условиях оказалось сущим мучением. Второй причиной, по которой отряд постепенно терял присутствие духа, был голод. С гор мы спускались с рюкзаками, помимо всего прочего, набитыми большим количеством отличной, калорийной пищи. Сушеное мясо, сухари, крупы, очень сильно пересушенный овечий сыр и сухофрукты – вкусовые качества продуктов оставляли желать лучшего, но для похода еда была идеальна. Легкая и питательная, ее достаточно было забросить в котелок, чтобы через час получить отличную горячую кашу. А можно было грызть все это на ходу, подолгу держа во рту кусочки, рассасывая суджук будто леденцы. Большую часть этого изобилия мы утопили в болоте на второй день после того, как спустились с гор. Нет, мы не умирали от голода, но поедать сырыми лягушек, змей и изредка сбитых Иштрилл редких ночных птиц было до омерзения противно. К тому же я все время боялся заполучить паразитов. От такой диеты члены отряда слабели на глазах. Я не переставал радоваться, что репты оказались плохими следопытами – следы за собой мы оставляли очень характерные.

На дневных стоянках, глядя на товарищей, я не мог их узнать. Исхудавшие, с опухшими от укусов комаров лицами, серые от недоедания, они ничем не напоминали подтянутых и ловких орков, с которыми мы вместе выходили из поселка. Уверен, я и сам выглядел не лучше. Однажды я заметил, как Иштрилл долго вглядывалась в болото перед собой, а потом тихонько заплакала. Осторожно подобравшись поближе, стараясь не нарушать целостность маскировки, я обнял ее и прошептал:

– Почему ты плачешь? Устала, да?

– Устала, – всхлипнув, кивнула девушка. – А еще я выгляжу, как лесной страх. Точнее, болотный страх. Ты меня разлюбишь и бросишь. У меня глаза красные и распухли, а все лицо в точках от комаров, только это не видно под грязью. И на мне скоро плесень заведется.

Я с трудом сдержал смех.

– Никуда я тебя не брошу, – заверил я девушку и поцеловал в распухшее от укусов ухо. – Буду тебя любить, даже если тебе понравится ходить грязной, и ты станешь использовать такой оригинальный макияж всегда.

Несмотря на отвратительные условия, мы не стремились уйти подальше от болота. Пока направление нашего движения хоть и с натягом, но совпадало с тем, что уже планировалось – горы стабильно виднелись левее и сзади. Однако долго так идти было нельзя. Берег болота постепенно отступал все западнее, и мы, соответственно, тоже уходили все дальше от горной гряды. В конце концов, мы рисковали оказаться и вовсе в незнакомых местах, так что рано или поздно от болота нужно было уходить. Пока же мы надеялись, что репты закончатся раньше, чем мы убредем в совсем уже противоположную сторону от маршрута – и их в последние дни действительно становилось меньше. Оставалось только выбрать момент, чтобы повернуть в нужную сторону.

Этот момент наступил на двенадцатую ночь путешествия, на рассвете, когда оказалось, что болото заканчивается. Точнее, не заканчивается, просто, если продолжать идти вдоль берега, мы начнем двигаться перпендикулярно направлению горной гряды. Туман с появлением солнца рассеялся, местность просматривалась очень далеко, и было прекрасно видно, что это не случайный изгиб.

– Сегодня ночью будем возвращаться к горам, – просипел простуженный Лотар с плохо скрытым удовлетворением. – В болоте пересиживаем в последний раз.

У орков не нашлось сил, чтобы выразить свою радость, но мне показалось, что некоторые из моих товарищей с трудом сдерживают слезы облегчения.

За весь день мы не увидели ни одного репта, что было воспринято как хороший знак. Вымотанные члены отряда с трудом дождались заката, из воды выбрались буквально с последним лучом солнца. Каждый чувствовал воодушевление, в эту ночь никто не обращал внимания на падения, и даже не комментировал вкус обеда, состоявшего из трех гадюк и дюжины крупных жаб – каждый надеялся, что скоро это закончится. В результате за ночь мы покрыли очень внушительное расстояние, родные для орков вершины к утру оказались гораздо ближе, чем вчера, а, самое главное, мы так и не встретили рептов. Это была первая ночь, когда нам не пришлось красться мимо их стоянок.

Рептов мы встретили на закате следующего дня. Вместе с гоблинами. На дневную стоянку впервые за дюжину дней мы остановились в небольшой влажной низине. Застелив лежанки прошлогодней травой, мы обильно накрыли спящих ей же и, с перерывом на дежурство, весь день проспали в немыслимом комфорте. Казалось, так сладко спать мне еще не приходилось. Неудивительно, что проснувшись незадолго до заката, застал весь отряд в приподнятом настроении.

– Братья и сестра, может, не будем сегодня темноты дожидаться? Пока светло, успеем побольше пройти, – предложил Гуричет, оглядев просыпающихся товарищей – ему, как и Квотару с Калитишем сегодня выпало стоять на часах последним, и он улыбкой смотрел на сонные, чумазые физиономии недавно проснувшихся. – И вообще, я предлагаю к дневной жизни возвращаться – сколько можно ноги по ночам бить? Нормальные разумные ночью спят, вон, даже ящеры это понимают. Можно будет костер на ночь разводить – все одно эти ящеромордые по ночам спят, огня не заметят. А может, и вообще не заметят. Может, их тут и нет уже. А с костром-то жизнь совсем другая – те же лягушки да змеи, если их запечь, куда как вкуснее будут. – Заметив сурово сдвинутые брови Лотара, каменщик стал говорить еще быстрее, надеясь донести свою мысль до того, как кузнец скажет свое категорическое «Нет»: – Ну, Лотар, ну что ты так хмуришься, ну вот сам подумай. Три ночи назад мы наткнулись на пять стоянок рептов и еще трижды видели их за время дневки. И отряды были не такие, как раньше, десяток-два ящеров, не больше. Две ночи назад всего один отряд за ночь обошли, и днем тоже один видели, и вон Муганген говорил, что это те же, что ночью были, он их рассмотрел. А этой ночью вообще их не было, и днем тоже. Кончились ящеры, остались сзади. Ты подумай, ну не сотня же их тысяч, чтоб по такой большой территории расползтись!

Лотар поднял руку и остановил, наконец, словоохотливого товарища:

– Гуричет, мне сейчас абсолютно наплевать, что ты там говоришь, я еще не проснулся. Но скажи мне, ради всех предков, богов и духов стихий, почему у вас такие чистые рожи? Колись, вражина, где ты воду нашел чистую?!

– А… – смутился Гуричет, – да, забыл сказать. Мы тут ручеек нашли. Квотару отойти понадобилось, пока дежурили, он его и услышал. Мы вчера всего ничего до ручья не дошли, оказывается… – Дослушать я не успел – почувствовал, как меня потащила куда-то в сторону гор неведомая и непреодолимая сила. Это Иштрилл спешила оказаться у ручья первой. Впрочем, надолго опередить остальных страждущих не удалось, да этого и не требовалось. Ручей оказался вполне приличных размеров, не какой-нибудь родничок, который выходит на поверхность и тут же снова уходит под землю. Отряд расположился вполне вольготно, разбившись по парам – один моется и стирает, другой караулит на всякий случай. Когда мы собрались снова и готовились выходить, Лотар сказал:

– Ребята, это все неправильно и неосторожно, но Гуричет прав. Я сейчас нехорошо говорю, не как командир, но я за то, чтобы на ночь останавливаться и разжигать костер. Надоело сырятину жрать, сил нет.

– Кузнец дело говорит, – важно дополнил Квотар. – Духам предков неугодно, чтобы правильные орки сырое жрали и ночами шлялись, как какие-нибудь неупокоенные. Ночами спать надо, а ходить днем.

И никто не возмутился, что шаман еще несколько дней назад проникновенно объяснял сомневающимся, что «духам предков неугодны ленивцы, которые хотят сладко спать ночами и сладко есть. Настоящий орк всегда готов идти к цели, и ест он только для того, чтобы не загнуться от голода, а не для удовольствия!»

Приподнятое настроение сохранялось еще около часа – ровно до тех пор, как мы не вышли на обширную поляну, в противоположном краю которой проходило избиение. Лично я в этот момент почувствовал дежавю – опять мы смотрим, как отряд рептов нападает на беззащитных гоблинов… Впрочем, так показалось только на первый взгляд. Эти гоблины были не беззащитны – то, что мне сначала показалось неорганизованной толпой, на деле являлось достаточно грамотно организованным строем. В центре группы из двухсот разумных собрались женщины и дети, а по краям, отбивая нападения снующих вокруг ящеров, стояли мужчины племени. Правда, шансов у них не было все равно – несмотря на явное превосходство в численности, положение гоблинов было безнадежным. Слишком сильно они растянулись, чтобы защитить всех женщин и детей. Слишком плохое у них было оружие – копья с костяными наконечниками и снаряды, выпускаемые из пращей, были слишком легкими, чтобы пробить крепкую шкуру ящеров, а воины стояли слишком редко, чтобы представлять значительную угрозу для рептов. Время от времени кружащие вокруг ящеры делали рывок, выдергивая очередного защитника, и помешать им гоблины могли далеко не всегда. Несмотря на это, паники не было. Женщины и даже дети тоже не стояли в стороне, из центра круга в рептов летели камни, заточенные палки и редкие дротики, но этого было мало. Возможно, если бы гоблины перестроились и, оставив женщин и детей, собрались в единый кулак, они бы смогли что-то сделать, но это означало потерять тех, кого они защищали. За те несколько секунд, что мы наблюдали, отряд потерял троих.

– Ну, вот так все хорошо шло, почему опять?! – плачущим голосом проныл Лотар, прицеливаясь. – У меня всего десяток болтов остался!

– Духи предков не велят оставлять погибающего в беде, – вздохнул шаман. – Тем более они так отважно бьются, грех не помочь.

Я улегся на землю для лучшего упора и принялся отстреливать рептов. У меня, в отличие от Лотара, оставалось еще около пятидесяти болтов в футляре, укрепленном на бедре, – кузнец большую часть своих ухитрился потерять в первую дневку на болоте, – но я здорово сомневался, что мне удастся выпустить их все. Уже после четвертого упавшего репты оставили гоблинов и повернули в нашу сторону. Пока они бежали, мы продолжали стрелять – особенно старалась Иштрилл, которая уложила не меньше десятка, но все равно до нас добрались двадцать ящеров. Слишком много для такой небольшой компании.