Чтение онлайн

–  Присаживайтесь, - пригласила она.
– У нас свободно!

Скупо пожелав ей приятного аппетита, Эдик опустился на потертый стул, показывая своим примером, чтобы я должен сделать то же.

–  Вам понравился свитер?
– поинтересовалась психолог, когда я разделался с салатом из морской капусты и собирался приступить к сарделькам и грече.

–  Миленькая вещица.

–  Это я связала.

–  В самом деле? У вас золотые руки.

–  Да бросьте!
– засмеялась она.
– Просто балуюсь вечерами, чтобы освободить голову от работы…

Фамилия у нее была Симонова, как у актрисы, игравшей в "Обыкновенном чуде". Любовь Андреевна закончила медуниверситет в Санкт-Петербурге, изучала мышление и мотивации, была отмечена международными наградами и одной премией правительства. Перебраться в поселок Научный ее пригласил Штильман, заинтриговав редкой возможностью поковыряться во внеземном разуме. Мужа у нее не было, поэтому Любовь Андреевна долго не раздумывала - собрала вещи, взяла за руку сына и прилетела сюда. Обо всем этом я узнал на следующий день, пока мы томились в ожидании начала эксперимента по выковыриванию гуманоида из ледяной скорлупы. В столовой же, как объяснил Эдик, разговаривать о "Леднике" запрещалось. Не все сотрудники института были посвящены в истинную суть проекта. Многие инженеры, врачи, биологи, электроники, программисты зачастую выполняли работы, напрямую не связанные с проблемами пришельцев, и свято верили, что их труд идет во благо экологии. В общем, не у всех имелся допуск на минус третий этаж.

–  Вы очень похожи, - сказала Симонова, когда Эдик отлучился за второй порцией компота. Русые волосы мягко обрамляли ее приятное улыбчивое лицо.

–  Похож на кого?
– не понял я.

–  На брата.

–  Меня до конца дней меня будут с ним сравнивать, при этом обязательно упрекая, почему я не такой же правильный, как он.

–  Я бы не стала никого упрекать. Люди должны быть разными.

–  Как он здесь оказался? Раньше Сережа делал карьеру в ФСБ.

–  Его назначили руководителем проекта. Сергей Павлович координирует научную и силовую части.

…Не знаю, почему следующим утром, шагая к филиалу НИИ, мне вспомнилась участливая женщина Любовь Андреевна. Возможно потому, что от общения с ней дохнуло милым, уютным, домашним.

В секретной лаборатории подземного комплекса собралось человек двадцать ответственных специалистов, принимающих участие в проекте. Все рабочие места были заняты. Привалившись плечом к стене, я скучал в глубине зала возле гудящих шкафов с электроникой. Место перед монитором для меня не нашлось, но оно мне и не нужно. Эдик куда-то запропастился, и я какое-то время стоял один, пока ко мне не присоединилась Любовь Андреевна. Ей тоже не нашлось места за пультами - ее работа начнется только завтра.

Загороженная стеклом дальняя часть зала, залитая светом софитов, напоминала театральные подмостки, на которых вот-вот разыграется представление, в то время как погруженный в полутьму партер со зрителями притаился в ожидании. Мой брат, сложив руки за спиной, изображал важную птицу, прохаживаясь взад-вперед перед стеклом, за которым голубел массив ледяной капсулы. Периодически по воздуху проносились доклады специалистов о температуре льда, характере кардио- и энцефалограммы гуманоида.

–  Сегодня пройдет первая фаза эксперимента, - шепотом объяснила Любовь Андреевна.
– Ученые попытаются вывести пришельца из анабиоза. Если процесс пройдет успешно, врачи около суток будут наблюдать за его состоянием. В случае положительного исхода, завтра попробуем провести первый допрос.

–  А кто будет переводить его бредятину?

–  Военные располагают каким-то лингвистическим устройством. На самом деле, технические детали не так важны. Гораздо больше мы опасаемся разума пришельца. Он может преподнести такие сюрпризы, которые даже невозможно представить. Понимаете, Валерий Павлович…

–  Можно, Валера.

–  Понимаете, Валера, официально в России никто подобных допросов не проводил. Мне удалось ознакомиться с некоторыми документами, из которых следует, что в наши руки в основном попадали мертвые пришельцы, причем в большинстве своем отдельными частями. Штильман говорил, в 50-х годах прошлого века в Розвилле состоялась серия допросов выжившего пилота НЛО. Серия оказалась очень успешной, американцы узнали о мироустройстве цивилизации пленника и других важных вещах. Однако они не делятся секретами, как им удалось его разговорить. Нам придется начинать все с нуля. Поэтому для нас очень важно иметь человека, обладающего опытом в подобных делах.

–  Наверное, непросто отыскать такого.

Она посмотрела на меня с неуверенной улыбкой, не поняв, шучу я или говорю серьезно.

Ровно в 10.00 мой братец перестал бродить, повернулся к залу и, задумчиво глядя в пустоту, дал отмашку. Послышались несколько коротких команд диспетчера, и за стекло через специальный шлюз вошли два испытателя в масках и желтых резиновых костюмах биологической защиты. Затаив дыхание, вместе с остальным залом я наблюдал, как они медленно и немного буднично обошли криогенную глыбу, встали по углам. Один размотал полупрозрачный шнур, идущий от темной коробочки у него в руках, другой подсоединил конец шнура к глыбе.

–  Внешний пульт инициализирован, - донеслось из наружных динамиков.

Зал замер.

–  Будьте любезны, разбудите нашего гостя, - произнес мой братец, наклонившись к микрофону. Рядом топтался Штильман, без конца поправляя пиджак и приглаживая редкие волосы.

Испытатель в желтом комбинезоне пробежал пальцами по клавишам. Я кожей ощутил, как напряглись биологи, гляциологи, электронщики и остальные участники проекта. Настал момент истины, проверяющий верность разработок, над которыми они трудились месяцами, а возможно и годами, не выгуливая отпуска, убивая зрение перед мониторами, жертвуя семейными отношениями. Сейчас все определится. Сейчас станет ясно, поднимет ли Вий веки.

Кристально-прозрачная поверхность глыбы помутнела. Силуэт пришельца смазался. Прошло какое-то время, и контуры инопланетной колыбели обмякли, по стенкам побежали ручейки.

–  Температура на поверхности +4 градуса!

–  Повышение альфа-ритма на ЭЭГ. На кардиограмме пока без изменений.

Теперь было очевидно, что криокамера таяла и довольно быстро. Ледяная крышка проваливалась, освобождая серо-голубое лицо, запястья и колени. У меня возникло нехорошее ощущение, что собравшиеся здесь проводят опыт в области некромантии, оживляя мертвеца, которого не стоило трогать - по крайней мере до тех пор, пока не потухнет Солнце. Но они будили его, будили эту тварь, и моему нутру сей процесс активно не нравился.

Тело пришельца полностью освободилось. Плечи и бедра еще покоились в ледяных ложбинах, которым было не суждено прожить долго. Криокамера оказалась одноразовой, как леденец. В итоге, она растаяла, оставив нам мокрое худощавое тело на тонком пластиковом лотке.

Один из ученых неуверенно ударил в ладоши. Его поддержали другие хлопки. Кто-то негромко произнес "ура!". На мой взгляд, все эти овации преждевременны.

–  Мамочки, вот это альфа-ритм разыгрался!
– задохнулся врач, явно отклонившись от инструкции по передаче донесений.
– Словно он спит и бодрствует одновременно!

–  Как у шаманов, - заметил другой, тоже следивший за монитором.

–  Ремни!
– скомандовал старший Стремнин.

Испытатели за стеклом зашевелились. Через несколько секунд бедра пришельца обхватила широкая полоса из толстой кожи. Когда люди перешли к голове, чтобы вторым ремнем зафиксировать плечи, тишину зала разорвал предостерегающий голос диспетчера:

–  Не хочу никого пугать, но у нас резкое повышение пу… - Он не успел закончить фразу.

Пришелец вздрогнул и открыл глаза.