Чтение онлайн

Я увидел нашу палатку на берегу возле баньки, и кучу хвороста возле палатки, и маму, которая бродила по берегу и собирала хворост. Ханг и Чанг крутились возле неё — они тоже собирали хворост. Позади мамы я увидел каких-то людей, которые приближались к нам с удочками в руках. Через некоторое время они остановились позади нас.

— Здравствуйте! — сказал первый. — Ни пуха ни пера!

— К чёрту! — сказал я.

— Ну как, плохо? — спросил второй.

— Да нет, ничего, — сказал дядя, не оборачиваясь и глядя на поплавок. — А у вас как?

— Плохо! — сказал первый. — Что-то не клюёт…

— А у вас очень плохо? — спросил второй.

— У нас очень хорошо! — сказал я.

— Штук пять поймали?

— Мы больше поймали!

— Мелочь?

— Ничего не мелочь!

— Где?

— Да вон там, в садке, — сказал я небрежно.

И тут я вижу, что дядя смотрит на меня уничтожающим взглядом. Но уже поздно!

Эти двое подходят к садку, приподнимают его и ахают от удивления. Они сразу же располагаются рядом ловить. Вот почему дядя так на меня посмотрел. Теперь мне от дяди попадёт…

— Вы идите подальше, — говорю я. — Всем тут тесно!

— Ничего не тесно! — говорит первый. — Поместимся.

— Вы что, это место купили? — говорит второй.

Они становятся между мной и дядей и забрасывают свои удочки. Дядя зловеще молчит. И те двое молчат. Мы все молчим.

У дяди клюёт, и он вытаскивает большого леща. Просто огромного! У тех двоих глаза лезут на лоб. Они молча забрасывают свои удочки прямо дяде под нос. И, конечно, сразу зацепляются за дядину удочку.

— Не кидайте под руку! — сдержанно говорит дядя, отцепляя свою удочку. — Что вам, места на реке не хватает?

— Нам-то хватает! — говорит первый. — Это вам не хватает! Захватили лучшее место!

— Ты что, это место купил? — зло говорит второй.

— А ты мне не тыкай! — говорит дядя. — Всё равно вы ничего не поймаете!

— Почему это мы не поймаем?

— Потому что вы не умеете ловить! — говорит дядя.

— Это мы ещё посмотрим! — говорит второй.

Тут дядя опять вытаскивает леща. И я вытаскиваю. И папа вытаскивает. А те двое не вытаскивают. Они просто зеленеют от злости. И опять закидывают свои удочки прямо под нос дяде. Мы закидываем тихо, почти неслышно, а они размахивают своими палками, как цепами; снасть у них грубая, крючки с червяками болтаются под самым поплавком, и поплавки у них огромные, тяжёлые — они оглушительно плюхаются в воду.

— Доннерветтер! Это уже слишком! — говорит дядя. — Пойдёмте. А вы всё равно ничего не поймаете! Попомните моё слово!

— Мы знаем слово, — говорю я. — А вы не знаете слова. Вот вы и не поймаете.

— Ишь колдуны какие нашлись! — говорит первый.

— Уматывайте лучше отсюда! — говорит второй. — А то мы вам сейчас покажем, какое слово!

— Ничего вы нам не покажете! — кричу я.

— Замолчи! — говорит папа. — Я запрещаю тебе разговаривать!

Дядя вынимает садок, и мы гордо идём мимо этих двух со своей рыбой. Я помогаю дяде нести садок. Он очень тяжёлый. В нём, наверное, пуда два рыбы. Эти двое смотрят на нас с ненавистью. А мы на них не смотрим. Что нам на них смотреть! Пусть они на нас смотрят.

У палатки нас весело встречают Ханг и Чанг. И мама. Мама не любит ловить рыбу. А Хангу и Чангу запрещено появляться в том месте, где мы ловим рыбу. Так их выдрессировал дядя. Если бы их так не выдрессировать, они перепугали бы всю рыбу. Когда они были маленькими, с ними невозможно было ловить. Стоило только закинуть удочку, как они сразу прыгали в воду: они думали, что им кидают «апорт». И на лодке с ними тоже невозможно было плавать, потому что они всё время прыгали в воду и плыли к берегу. А потом плыли назад и осаждали нашу лодку — «брали её на абордаж», как говорил дядя. «Брать на абордаж» — это значит атаковать какой-нибудь корабль с воды. Я очень любил, когда они «брали нас на абордаж», — это было очень весело! Я воображал себя матросом и отражал атаки, когда Ханг и Чанг пытались залезть в лодку. А дядя был адмиралом — он командовал. А иногда я тоже был адмиралом. Мы отпихивали Ханга и Чанга от лодки, а иногда вступали с ними врукопашную. Ханг и Чанг лаяли и поднимали вокруг лодки целую бурю, бестолково ударяя лапами по воде. Вот было весело! А потом они выбивались из сил и просили пощады, жалобно повизгивая, и мы сами втаскивали их в лодку: брали их в плен… Они сидели в лодке мокрые и дрожали, как настоящие пленные пираты. Но потом дядя выдрессировал их. Они научились спокойно сидеть в лодке и не рыпаться. В воду они прыгали только тогда, когда им приказывал дядя.

Когда мы подходим к палатке, Ханг и Чанг встречают нас радостным лаем. Они любят рыбу: сырую и варёную. Дядя сразу кидает им несколько рыбин, и они весело уплетают их. Потом дядя идёт к реке чистить рыбу. Мама ему помогает. А мы с папой разводим костёр, чтобы варить уху.

Я очень люблю разводить костёр! Не каждый умеет развести костёр, а тем более зажечь его одной спичкой. А я умею — меня дядя научил! Надо непременно зажечь костёр одной спичкой… Почему? Во-первых, потому, что спички в путешествии надо экономить. Это закон всех настоящих путешественников. Это вам могли бы подтвердить и Амундсен, и Нансен, и Пржевальский, и Миклухо-Маклай. А уж это были настоящие путешественники!

Представьте себе, что вы остались где-нибудь в пустыне с одной спичкой в кармане. Или где-нибудь на Северном полюсе — это ещё хуже, потому что в пустыне жарко, а на Северном полюсе холодно. И вот вы остались с одной спичкой, и вам нужно зажечь костёр, чтобы сварить себе что-нибудь поесть или согреться. Можно, конечно, зажечь костёр от солнца, с помощью увеличительного стекла. А если солнца нет? Если всё небо закрыто облаками? Или ночью? А вам нужно развести костёр! Можно, конечно, раздобыть огонь трением — по способу древних людей. Это я тоже умею. Но это очень долго, на это надо потратить несколько часов. А тут надо сразу развести костёр. Допустим, у вас кто-нибудь болен, и нужно срочно вскипятить воду, чтобы продезинфицировать шприц и сделать больному укол. Или просто напоить его чаем. И вы зажигаете свою последнюю спичку и подносите её к дровам. А она обжигает вам пальцы и тухнет! И дрова не загораются. Это, конечно, позор! Вот почему так важно уметь зажечь костёр одной спичкой. Это во-первых. А во-вторых, зажечь костёр одной спичкой — это мастерство, это высший класс! А мастерство всегда вызывает уважение.

Мы с папой разводим свой костёр мастерски. Сначала мы расчищаем для костра место. Потом мы берём самый тонкий, самый сухой хворост, ломаем его на мелкие кусочки и кладём в середину расчищенного места на землю, тесно прижав друг к другу веточки хвороста. Если у вас нет под рукой хвороста, можно нащепать щепок топором от бревна. Конечно, если у вас нет под рукой хвороста и брёвен, если вообще нету дров, вы не разведёте никакого костра. Чтобы развести костёр, надо иметь дрова. Тут уже никуда не денешься!

Разводить костёр надо не спеша, тщательно. «Поспешишь — людей насмешишь», — всегда говорил дядя. Если поспешишь, всё равно опоздаешь, потому что сделаешь что-нибудь не так и придётся всё начинать сначала. Только зря потеряешь время. А время идёт, время никогда не стоит на месте!

Поэтому мы с папой всё делаем тщательно. На мелкий хворост мы кладём хворост потолще, тоже сухой. А на него — ещё потолще. А сверху мы кладём толстые полешки, толщиной в руку. Всё это мы кладём крест-накрест. Ещё мы следим за направлением ветра и складываем дрова так, чтобы самый сухой, пылкий хворост лежал с краю, а не в середине кучи, чтобы он лежал с наветренной стороны. Наветренная сторона — это та сторона, с которой дует ветер. С этой стороны и поджигают костёр. Тогда огонь пойдёт на дрова, и они быстрее загорятся. Если ветра нет, можно сухой хворост класть в середину — тогда огонь тоже пойдёт на дрова.

Я зажигаю спичку и подношу её к хворосту — хворост мгновенно вспыхивает и разгорается с весёлым треском. Огонь лижет дрова. Сейчас нельзя их трогать — надо им дать разгореться. Когда они хорошенько займутся, мы соорудим нодью. Вы знаете, что такое нодья?

Это особый вид костра, который горит очень долго. Такой костёр горит всю ночь, до самого утра, и даёт очень много тепла, и вы можете спокойно спать у огня, забыв обо всём на свете, а когда вы утром проснётесь, костёр будет гореть. Вот какой это костёр!