Чтение онлайн

— А разве ты еще один из нас? — В его голосе звучала насмешка, но то, как он вел диалог, говорило о том, что Чжао играет роль для своих бойцов, давая мне шанс.

— А разве пока тень жива, он может перестать быть тенью? Я, Фэн Лао, вырос на этих улицах, и любой, кто считает, что может спросить с меня, может начать прямо сейчас. — Легкое движение — и из рукавов мне в ладони упали рукояти ножей. — Я отказался от статуса мастера-вора. Гильдия наплевала на старые традиции, но я тень, и любой, кто скажет, что это не так, получит от меня лишь сталь. — По рядам бойцов тонги пронесся недовольный ропот, но я действовал в рамках уличных правил и они это знали. Как знали, что эти правила можно легко повернуть в нужную сторону если ты умен и силнен.

Земля не принадлежит никому — значит, я могу тут находиться, никого не уведомив. То, что со мной бойцы из высокородных, — это мое дело, пока оно не касается улиц. А то, что оно их касается, надо доказать и предъявить. Отказавшись от своего статуса и обозначив причину, я показал всем, что для меня традиции важнее власти, что тоже уважаемо на этих улицах.

— Кто как, а я вижу перед глазами брата Лао. Ученика Цзян Вэйя, признанную тень. Есть те кто считает, Лао не прав? — Вперед шагнул один из людей Чжао. Здоровенный амбал, который всегда считал, что он достоин большего. Стоило ему выйти вперед — и дальнейшая партия была понятна без слов. Моими руками хотят убрать конкурента. Чжао все такой же хитрец. Обернувшись к Ксу, я сказал:

— Это мои разборки. Не лезьте в них ни при каких условиях. — А в это время этот надутый индюк начал вещать:

— Я… Этот щенок водит дружбу с высокородными, он навлечет беду на улицы. Старейшина Металла объявил его вне улицы. — Шагнув вперед, я рассмеялся ему в лицо:

— Улицы живут сегодняшним днем. Будет ли завтра? Где беда от меня? Ее нет. И после таких слов ты смеешь называть себя Луннолицым? Да ты всего лишь пес, выпрашивающий объедки у старейшин гильдии. — Я плюнул ему под ноги и тем самым еще сильнее оскорбил его перед лицом бойцов. Такое не прощают, но у меня не было времени на словесное фехтование, к тому же Чжао намекнул, что он лишний в тонге, а мое поведение это просто самый быстрый способ решить нашу проблему.

С ревом он бросился вперед, выхватывая здоровенный тесак, которым владел мастерски, если конечно слухи не врут. Ночной ветер принес запахи гниющих останков, словно говоря, что мне стоит сделать с этим идиотом. И я послушался своего брата.

Шаг вперед. Качнуть корпусом — и его такой быстрый и сильный удар проходит почти рядом с моим носом. Поворот — и первый мой нож входит ему в печень. Короткий подшаг — и второй пробивает затылок.

Рывок — и мои клинки вновь свободны. Тело глупца, который хотел подсидеть Чжао, еще какое-то время стояло, прежде чем рухнуть на грязную улицу. А мой старый приятель улыбался, глядя мне в глаза.

— Тонга Луннолицых говорит, что Фэн Лао живет по законам улиц.

— Эти люди со мной.

— Принято, брат Лао. Охота отменяется. — Произнес он намеренно громко, а потом, подойдя ближе, продолжил:

— Госпожа Линь просила передать, что к господину Ляну меньше получаса назад отправилась высокородная. Цветов дома не видно, но с ней два телохранителя — по виду опасных бойца — и проводник из людей Ляна. Рад, что ты жив, брат Лао. Стоит тебе появиться — и на улицах начинается веселье. — От его хищной улыбки становилось не по себе, но я тоже был рад его видеть.

— Как ты узнал, где меня искать?

— Мне подсказали, что Лян — твоя цель и у тебя мало времени. А значит, ты постараешься решить все очень быстро. Так что на улицах были подняты наблюдатели. Если честно, то я ожидал, что ты пойдешь другим путем; еще бы чуть-чуть — и ты бы успел. Делай, зачем пришел, и выбирайся оттуда. Если доберешься до земли тонг — то мы прикроем. Мое слово.

— Спасибо, брат Чжао.

— Удачи, брат Лао.

Стоило нам отойти от бойцов луннолицых, как Ксу негромко спросила:

— Кто такой этот Чжао?

— Один из командиров Луннолицых, самой крупной тонги в Нижнем городе. И мой старый приятель.

— Приятель? — В ее голосе прозвучало удивление.

— На улицах редко находят близких друзей. Здесь слишком много разных условностей, но Чжао я доверяю настолько, насколько это возможно в моем случае. Мы много раз выручали друг друга. К тому же он дал свое слово.

— Слово преступника? — Ксу язвительно хмыкнула.

— Именно. Он дал его при свете луны. Для Луннолицых это свято. А вот если бы он сказал то же самое под солнцем, не достав амулета, изображающего луну, то за эти слова я не дал бы и медной монеты.

— Слушая тебя, кажется, что на улицах правил еще больше, чем в высшем обществе.

— Примерно так и есть. Улицы — это отражение законов драконорожденных, просто это отражение сделано в разбитом зеркале. — Мне послышался какой-то странный звук, и я тут же отдал команду: — Тихо! Не шумим. Нам надо пройти без шума. Если облажаемся, нас могут попросту завалить телами.

— Выполнять. — В шепоте Ликуя звучала такая внутренняя сила, что ему хотелось подчиняться. Вот что значит настоящий командир.

Нам сопутствовала удача. Облака почти затянули луну, а с каналов медленно поднимался низкий, густой туман, который глушил любые звуки на расстоянии буквально десяти шагов. С каждым шагом он становился все гуще, и вскоре видимость ограничилась парой-тройкой чжанов. (Мера длины в династии Тан, один чжан приблизительно равен трем метрам).

Канал, вдоль которого мы шли, просто дышал гнилью и старой смертью. Черная, вязкая вода была больше похожа на трупную жижу. Запах тухлой рыбы, испорченного риса и сырости смешивался в один сплошной смрад. Он забивал ноздри, прилипал к коже, одежде и, похоже, даже к памяти.

Я шел первым, чувствуя каждый шаг, каждый камень под ногами. Мертвые каналы не зря получили свое название. Нижний город был другим; там я чувствовал любой переулок, знал, куда свернуть. Здесь же я вел наш маленький отряд по направлению. Это место давило на психику; казалось, оно молча ждало, чем все закончится.

Глухие всплески где-то вдалеке, редкие поскрипывания досок, сдавленные кашли нищих, прячущихся в темных углах — все это было частью этого места. И, честно говоря, мне безумно хотелось отсюда убраться. В этом месте никто не задает вопросов. Сюда приходят умирать или исчезнуть без следа.

Мы молча шли вперед. И с каждым ударом сердца напряжение все нарастало. Ликуй двигался чуть сзади и слева, неся свои чудовищные топоры на плечах. Их хищные полумесяцы были словно два немых свидетеля того, что скоро потечет кровь. Судя по его движениям, он был тяжелее меня раза в два, но при всем этом двигался на удивление тихо для человека его габаритов.

Шифу был похож на хищную птицу — такой же сосредоточенный и опасный. Он двигался с грацией танцора, перебирая свои неизменные нефритовые четки. Я ощущал, что ему плевать на все, кроме Ксу, ради которой он убьет и не моргнет глазом.